Читаем Гуляш из турула полностью

Самоубийство стало самым успешным экспортным продуктом венгерской культуры. Ни один венгерский писатель, художник или актер не достиг такого успеха, как песенка «Szomorú Vasárnap»[59] — гимн самоубийц всей планеты, единственный венгерский хит мирового масштаба, произведение, слова которого переведены на несколько десятков языков, и несколько десятков певцов включило его в свой репертуар, а уж людей, которые после этой слезливой песенки покончили с собой, не сосчитать. Композицию «Мрачное воскресенье» в 1933 году написал Реже Шереш, пианист еврейского происхождения (его настоящая фамилия — Шпитцер), игравший в ресторане «Кулач». Автором текста был криминальный репортер газеты «8 Ораи Уйшаг» Ласло Явор. Ей-богу, это был дуэт первоклассных убийц. Никакие Шерлок Холмс и Эркюль Пуаро, даже располагая столь явными уликами, не смогли бы доказать их вину в этом идеальном преступлении, совершенном с помощью музыки. Звуки пианино оказались ядом пострашнее, чем цианистый калий и мышьяк вместе взятые.

Да, Режё Шереш повлиял на человечество сильнее, чем музыка Ференца Листа и фильмы Иштвана Сабо. Даже «Девушка с жемчужными волосами» «Омеги» не покорила мир так, как это удалось «Мрачному воскресенью». «Gloomy Sunday» пели Марианна Фейтфулл, Бьорк, Луи Армстронг, Серж Генсбур, Шинед О’Коннор, Фрэнк Синатра, Билли Холидей, Кронос-квартет. Ну и Эрика Марошан в фильме Рольфа Шубеля «Gloomy Sunday».

Это фильм не о Режё Шереше, хотя его жизнью вдохновленный. Это фильм о любовном четырехугольнике: Эрика Марошан и трое мужчин, которые ее любят и должны будут погибнуть из-за нее, хотя один из них умрет слишком поздно, а двое других слишком рано. Тот, который умрет позже всех, неожиданно сделает это в первой же сцене фильма: восьмидесятилетний Ганс Вик возвращается в Будапешт после полувекового отсутствия, чтобы отпраздновать там свой день рождения. Побывал тут еще до войны, молодой застенчивый ариец, немного неловкий и угловатый, — лет десять спустя, в мундире штандартенфюрера СС, он будет выглядеть взрослее. Тогда, до войны, он был увлечен гением немецкой фотографической техники и вообще всем немецким, а еще — прекрасной трактирщицей Илоной. Теперь он восьмидесятилетний старик, который в ресторане, где пережил первые юношеские восторги, вдруг замечает фотографию Илоны (Эрика Марошан), стоящую на комоде. Фотография сделана его безотказной немецкой «лейкой» в те времена, когда он еще фотографировал красавиц, а не подписывал приказы о массовом истреблении венгерских евреев. Как прежде, бешено колотится его сердце, бьется так сильно, что он падает замертво. Потом время откатывается назад: тридцатые годы, предприимчивый ресторатор, еврей Ласло Шабо вместе со своей возлюбленной Илоной принимают на работу в свой ресторан пианиста. Пианист красив и мрачен, его зовут Андраш Аради, и он только что сочинил распахивающую души (и кошельки) мелодию, которую назвал «Мрачное воскресенье». Ресторан атакуют толпы, чтобы послушать душещипательную песню, доходы растут, выходит пластинка с мелодией Аради, самоубийцы принимаются задело: прыгают в Дунай, вешаются, ухитряются покончить с собой даже в такси. Говорят, это действительно было похоже на эпидемию. В ноябре 1935 года в европейской прессе появилось двести семьдесят восемь статей, описывающих феномен «гимна самоубийц». Столько, во всяком случае, насчитали маниакальные исследователи вопроса.

Что же такого гипнотического было в этой песенке с простой мелодией и довольно претенциозным текстом — просьбой самоубийцы, чтобы возлюбленная пришла на его похороны? Почему она провоцировала импульс саморазрушения? Почему после этого фильма несколько дней подряд она назойливо возвращалась ко мне и я напевал ее про себя, а иной раз ловил себя на том, что пою ее вслух? Почему мне хотелось напиться от тоски и я понимал, что делать этого нельзя, ибо бог весть что мне взбредет в голову в таком состоянии? И я был почти уверен, что, случись мне жить в то время и услышь я эту мелодию семьдесят лет назад, я мог бы причинить себе непоправимый вред.