Читаем Губерман Игорь полностью

Со мной, хотя удаль иссякла,а розы по-прежнему свежи,еще приключается всякое,хотя уже реже и реже.


До поры, что востребую их,воплощая в достойных словах,много мыслей и шуток моихсодержу я в чужих головах.


Все дружно и России воздели глазаи в Божье поверили чудо,и пылко целует теперь образаповсюдный вчерашний Иуда.


Полистал я его откровенияи подумал, захлопнув обложку,что в источник его вдохновениямузы бросили дохлую кошку.


Я щедро тешил плоть,но дух был верен чести;храни его. Господь,в сухом и теплом месте.


Вчера ходил на пир к знакомым;их дом уютен, как кровать;но трудно долго почивать,когда не спится насекомым.


Господь, услышав жалобы мои,подумал, как избыть мою беду,и стали петь о страсти соловьив осеннем неприкаянном саду.


Чисто чувственно мной замечено,как незримо для наблюденияк нам является в сумрак вечерамуза легкого поведения.


И жизнь моя не в тупике,и дух еще отзывчив к чувству,пока стакан держу в руке,а вилкой трогаю капусту.


Вся наша склонность к оптимизму —от неспособности представить,какого рода завтра клизмусудьба решила нам поставить.


У писательского круга —вековечные привычки:все цитируют друг друга,не используя кавычки.


Я жизнь мою прошел пешком,и был карман мой пуст,но метил я в пути стишкомлюбой дорожный куст.


Блажен, кто истов и суров,творя свою бурду,кто издает могучий ревна холостом ходу.


Евреи всходят там,где их не сеяли,цветут и колосятсягде не просят,растут изнепосаженного семении всюдубезобразно плодоносят.


Когда по пьянке все двоится,опасно дальше наливать,и может лишняя девицалегко проникнуть на кровать.


Мир хотя загадок полон,есть ключи для всех дверей;если в ком сомненья, кто он,то, конечно, он еврей.


Несложен мой актерский норов:ловя из зала волны смеха,я торжествую, как Суворов,когда он с Альп на жопе съехал.


Виновен в этом или космос,или научный беспредел:несовращеннолетний возраствесьма у дев помолодел.


Молчу, скрываюсь и таю,чтоб даже искрой откровенияне вызвать пенную струюиз брюк общественного мнения.


Я к вам бы, милая, приниксо страстью неумышленной,но вы, мне кажется, — родникводы весьма промышленной.


Дожрав до крошки, хрюкнув сытои перейдя в режим лежания,свинья всегда бранит корытоза бездуховность содержания.


Где все сидят, ругая власть,а после спят от утомления,никак не может не упастьдоход на тушу населения.


Однажды фуфло полюбило туфтус роскошной и пышной фигурой,фуфло повалило туфту на тахтуи занялось пылкой халтурой.


Зачем печалиться напрасно,словами горестно шурша?У толстых тоже очень частобывает тонкая душа.


Перейти на страницу:

Все книги серии Антология Сатиры и Юмора России XX века

Похожие книги