Читаем Грудь в крестах полностью

Похоже, я все же заполучил эту гадость, окопную стопу. Как взводному, мне пришлось мотаться теперь по траншеям, чуть не по колено в жидкой грязи, и вечно мокрые ноги начали преть. Уже пришлось сократить маршруты до минимума — просто больно ходить. Подошва стала бледная, рыхло-водянистая какая-то, и вся в трещинах что ли, в пузырях как от мозолей. Высыхает — болит страшно, а намочишь — опять болит, и потом еще болит. А не ходить нельзя. Взводный — самая собачья работа. Везде глаз нужен. Тем более что взвод усилен, зато и участок нам увеличили. Правда что, и артиллерии нам подкинули. Теперь у нас аж две полуторадюймовки, оказавшихся вполне сносными, при стрельбе картечью, орудиями, и одна маленькая ракетница. Это теперь моя любимая игрушка — Гэрт приказал выстреливать не меньше трех ракет в день, беспокоящим-отвлекающим, вызывая ответный огонь. Пулять из ракетницы — просто прелесть. Напомнило чем-то стрельбу из ЭсПэГэ — только тут еще интереснее — орудие спереди прикрыто щитом, и не от пуль, а от выхлопа ракеты. Ощущения, если сам стреляешь — непередаваемые, как об стену горох, а со стороны вообще непонятно — выстрелила, или взорвалась вся нахрен. Так что теперь три раза в день я пуляю по ракете в сторону врага, стараясь попасть в намеченные мной вражеские огневые точки, и тут же укатываем установку в укрытие. Благо лафет с колесами у нее вполне пушечный, хоть и легкий. Попасть во вражеский ДЗОТ, откуда нам иногда досаждала траншейная пушка, удалось только однажды — и то пушка вскоре там опять появилась, эту починили или новую притащили, неизвестно. Но, когда попал, ахнула ракета хорошо. Жаль, не зажигательная. Но это развлечение, а в остальном — только скрежет зубовно-матерный. Как же я уже всех их днем с огнем ненавижу. С огромным удовольствием пристрелил лично, перед строем третьего отделения, одного напившегося в стельку где-то раздобытой водкой солдатика. Очень жалел, что все они не напились так же. И валашцы, как назло, стреляют все реже. А как было хорошо с тем пополнением, один снаряд — и нет мне никаких хлопот. Срочно выдернул из госпиталя Борю, приказав ему долечиваться амбулаторно под пулями, и поставил его временно на отделение. Сразу стало чутка полегче. Жаль, остальные у меня — или не потянут, или Колючий — раздолбай, ему ничего толком доверить нельзя, хоть разведчик конечно ловкий, и боец отменный. Говорят, это он меня тогда выручил, винтовку в того гада запустив.

Вход в наш блиндаж приказал восстановить, но, прежде уютный, он теперь напоминает внутри какой-то полузатопленный гроб. Воды по голень, плавают крысы. Появились, раньше не было — мыши-полевки в траншеях встречались, а вот крыс не было. Теперь же постоянно плавают и ползают потом по всему, тощие мокрые и мерзкие. Ходит слух, что это «Из взорванного форта, они там, в кладовых провианта жили, а как взорвалось все — и разбежались!». Чушь, конечно. Взорванные кладовые как раз крысам счастье. Просто раньше их было мало, так как мало было еды. В фортах крысам не особо-то поживиться, там за этим следят — а так укрепления стояли пустые. А вот как появились люди, так появилась и еда. И начали крысы плодиться. И вполне закономерно расплодились. Теперь жди болезней, иначе никак не бывает. Отжал на складе боепитания побольше револьверных патронов, и велел Мари их отстреливать из своей винтовки, да и сам иногда баловался, затыкая уши гильзами. Только пришлось это дело бросить. Убитые крысы тонули, потом всплывали и воняли. Собрал проштрафившихся солдатиков и велел прибирать «останки врагов». Благо они этим и наверху занимались — уже дважды по перемирию выходили похоронные команды на нейтралку, притаскивали побитых. Заведено это хитро — чтоб с поля не таскали под шумок оружие и патроны — безоружные похоронщики, с белыми повязками на голове (заодно какая-никакая и маска от вонищи) встречаются между окопами и идут потом дальше. Ихние таскают трупы к нашим траншеям, если и с оружием, то все равно к нам принесут. Наши — к ихним. А после всего расходятся по своим сторонам, и с собой особо ничего не притащить.

С крысами, впрочем, уладила все Мари. Я ей как-то на ночь рассказал про «крысиного волка», и она, с помощью Коли и Петрухи, изловила молодую крысу, засадила ее в добытый у обозников простреленный шрапнелью термос, и стала животину склонять к каннибализму. Мне некогда было вникать, но вроде бы опыт оказался успешным. Зверька пометили на спине белой краской, чтобы свои не пристукнули, и отпустили. То ли это, то ли то, что уровень воды в блиндаже поднялся еще, так что нам пришлось соорудить мостки и спать теперь только на верхних ярусах, посменно — но крысы исчезли. А может, я просто перестал их замечать. Из-за того, что воды прибавилось, невозможно стало топить печь, теперь ставим перед вентиляцией жаровни, кое-как греемся, но в целом — паршиво. Говорят, стоки дренажа идут к реке, то есть — через вражеские позиции, и они их нам специально перекрыли. Сволочи, конечно.