Читаем Гроза полностью

«Ковыль-трава, и разрыв-трава…»

Ковыль-трава, и разрыв-трава,И злая трава — полынь.Опять на Азорские островаМоре ведет валы.А ты, ты падаешь наискосок,Комнату запрудивСмертью своей и строкой своей,Рукой, прижатой к груди.Так вот он, берег последний твой,Последней строки предел.Стой и стынь, стынь и стойНад грудой дум и дел…1940

«Все на свете прощается…»

Все на свете прощается,Кроме памяти ложнойИ детского ужаса.Нам с рожденья положеноПочти аскетическое мужество.И на стольких «нельзя»Наше детство сухое редело.Этот год перезяб,Этот год перемерз до предела.В этот год по утрамНам с тобою рубля не хватало,Чтоб девчонке купить молока,Чтоб купить папирос.Ты снимала с ресниц                          подозрительные кристаллы,И, когда не писалось,Примерзало к бумаге перо.Что же, мы пережили,Двужильные настоящие,Что же, мы пережилиБез паники, не торопясь.И всего-то делов, что прибавилось                                                              в ящикеКомья строк перемерзших моихИ записок твоих беспокойная вязь.…………………………………………..Мы наверное выживем,Нам такое от роду положено,И не стоит об этом —Кому это, к дьяволу, нужно.Все на свете прощается,Кроме памяти ложнойИ детского ужаса…6 августа 1940

«Только начался сенозорник…»

Только начался сенозорник,Родился у мамы сын озорник,Озорной, горевой, неладный,Самый прошеный, самый негаданный.Как его судьба ни носила,Как его беда ни ломала,Обломала его насилуНа четыре вершка с малым.Что вершки ему, если тот расчет,Что вершки ему, что ему плакать,Если поприще его — на три поприщаДа с калужским немереным гаком,Если тропка его не хожена,Если яростный, непохожий он,Если он — молодой, бровастый(Чтой-то я в октябре захвастал).Так живу, а живу по-разному,По июлям рожденье праздную,В октябре на подушку рухну,Только сердце с размаху ухнет,Только сердце с размаху вспомнит,Как нерадостно, нелегко мне.Ты недаром родилась в зазимье,Холодком позванивает твое имя,Словно льдинки на губах порастаяли.Ты простая моя, — простая ли?Как судьба его ни ломала,Как ни мало любила милая,Да судьба обломала мало,А вот милая надломила.Сенозор — вся трава повыгорит.Она, зорька, слова все на «вы» говорит,Все на «вы», на «вы», а не скажет «ты»,Все слова новы, все слова пусты.Сенозорник, разор ты мой, месяц мой.Мне опять с больной головой домойПонурясь брести, повторять ее имяПо ненастью, по зазимью.27 октября 1940

ЛИСОНЬКА

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
...Это не сон!
...Это не сон!

Рабиндранат Тагор – величайший поэт, писатель и общественный деятель Индии, кабигуру – поэт-учитель, как называли его соотечественники. Творчество Тагора сыграло огромную роль не только в развитии бенгальской и индийской литературы, но даже и индийской музыки – он автор около 2000 песен. В прозе Тагора сочетаются психологизм и поэтичность, романтика и обыденность, драматическое и комическое, это красочное и реалистичное изображение жизни в Индии в начале XX века.В книгу вошли романы «Песчинка» и «Крушение», стихотворения из сборника «Гитанджали», отмеченные Нобелевской премией по литературе (1913 г.), «за глубоко прочувствованные, оригинальные и прекрасные стихи, в которых с исключительным мастерством выразилось его поэтическое мышление» и стихотворение из романа «Последняя поэма».

Рабиндранат Тагор

Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия