Читаем Гроза полностью

Пока оглохший грузовикШофер в сердцах ругает                                           «лярвой»,Тоску как хочешь назови.Я называю —                            «Шуя-ярви».Я вышел к озеру.(Окинь            и не забудь.)Леса над ярами.Густел рассвет.И рыбакиПроснулися на Шуя-ярви.И ни романтики,Ни буриВысоких чувств.Я увидал:Валун,Валун, как мамонт, бурыйИ первородная вода.Да шел рассвет седым опальником.Он с моря шел на материк.Шофер курил,Скрипел напильником,Дорогу в бога материл.Я вспомнил Тихонова.ГубыСухая высушит тоска.Когда бы смог я по зарубамБольшое слово отыскать.Здесь в каждом камне онемелиПрироды схватки и бои,Твои тревоги, Вайнемейнен,И руны древние твои.А грузовик стоялИ пыльный,И охромелый, как Тимур,Пока ребята с лесопильниПришли на выручку к нему.Мы пили чай, пропахший хвоей.И целых три часа подрядЯ бредил наяву МосквоюИ станцией «Охотный ряд».Была ли в этой хвое сила,Озерным ветром принесло,Иль просто в воздухе носилосьИ ждало настоящих слов,Но только вдруг я понял сразу,Какое счастье мне дано —ПросторОт Коми до КавказаСчитать родною стороной,У Черноморья по лиманамСледить, как звезды проплывут.И эту ясность пониманьяОбычно гордостью зовут.Но чай допит.Уже над ярамиВ труде обычном проходилОбычный день,Он шел на Ярви,Как поседелый бригадир.Март 1939

ДОРОГА НА ТУНГУДУ

Дорога шла на Тунгуду.                      Светало.Волны били в днищеТяжелых лодок.Негодуй,Но этот край казался нищим.Он поражал меня тогдаАскезой сумрачных расцветок.Здесь только серая водаЕдва подкрашена рассветом.Но поворот.За два шага,Готовая обрушить тишьюАрхив веков, стоит тайгаУгрюмая, молчит и дышит.Здесь все, как за сто лет назад,Как за пятьсот,Как за две тысячи.Здесь оступись —Войдет в азарт,Сучьем исколет,Хвоей высечет.А ну, как в омут, окунусьВ тайгу на сумрачном рассвете,Попробуем, каков на вкусЭкстракт бесчисленных столетий.Сначала чинно —По чинамПеред тайгой сосна как маршал.Атаку дятел начинал,Как барабанщик,Старым маршем.Но дальше сразу —Всей ордойВсех буреломов,Всем потопомСмолы трахомной,Всей водой,Гнилой водой болотных топейЯ окружен.Я взят в полонВсей этой косностью дремучей.Все то, что сотни лет спало,Поперло убивать и мучить.Всей чертовщиной бредит ржаЛесных болот.Весь лес преступен.Упасть за землю,И лежать,И ждать,Пока сосна наступит.Но шел тяжелый лязг,ЯдромЛетело эхо по низинам.Но шел тяжелый лязг,Но громШел, перепачканный бензином,А тракторист зевал со сна.Мы закурили.Тени пали.Стояла плотная сосна,Вполне пригодная для шпалы.Дорога шла на Тунгуду.Март 1939

«Старый валун у Кузнавалока…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
...Это не сон!
...Это не сон!

Рабиндранат Тагор – величайший поэт, писатель и общественный деятель Индии, кабигуру – поэт-учитель, как называли его соотечественники. Творчество Тагора сыграло огромную роль не только в развитии бенгальской и индийской литературы, но даже и индийской музыки – он автор около 2000 песен. В прозе Тагора сочетаются психологизм и поэтичность, романтика и обыденность, драматическое и комическое, это красочное и реалистичное изображение жизни в Индии в начале XX века.В книгу вошли романы «Песчинка» и «Крушение», стихотворения из сборника «Гитанджали», отмеченные Нобелевской премией по литературе (1913 г.), «за глубоко прочувствованные, оригинальные и прекрасные стихи, в которых с исключительным мастерством выразилось его поэтическое мышление» и стихотворение из романа «Последняя поэма».

Рабиндранат Тагор

Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия