Он смутился. Дело даже не в том, что второй раз за последние две недели он оказывался объектом пристального женского внимания. Снежана в самом деле ему нравилась — но Нюру Степановну он как женщину не воспринимал. Точнее, воспринимал ее именно как женщину — ну, тетю, двоюродную, сильно старшую сестру, но никак не девушку, с которой можно заниматься сексом. Глядя, как рука с уже проступающими синими венами расстегивает молнию, и вдыхая идущий от Нюры запах «кэмела», он поймал себя на том, что помимо воли в мозгу всплывает слово «геронтофилия». От этого и было стыдно: только что возбуждался, вспоминая о мертвой женщине, а теперь вряд ли возбудится от прикосновения живой. Он подозревал, что у него не встанет — и ему заранее было неловко.

Но у него встал.

Они прошли в боковую комнату по соседству с кухней. Как выяснилось, это была не спальня, а склад: коробки с книгами и какая-то старая мебель. Через оконце из кухни лился тусклый свет, и Нюра не стала включать электричество. Не говоря ни слова, она начала раздеваться. У нее оказалось вовсе не такое старое тело: измочаленный живот, обвисшая грудь, но красивые бедра и довольно стройные ноги. Он стянул футболку, а Нюра, став на колени, вытащила его член из штанов.

Глеб закрыл глаза и тут же услышал, как в метре от них по коридору идет Шаневич и громко зовет Нюру. Судя по движениям ее головы, отзываться она не собиралась.

— Вот коза, — сказал Шаневич на кухне. — Небось, в магазин вышла. Придется нам самим чай кипятить.

— Ничего страшного, — ответил мужской голос, и Глеб узнал Влада Крутицкого.

Узнала его и Нюра — и тут же замерла.

— Так что у вас со Шварцером вышло? — спросил Шаневич.

Нюра поднялась с колен и нервно огляделась. Она явно раздумывала, не одеться ли. Глеб, осторожно переступая в спущенных джинсах, шагнул к ней и обнял.

— Глупость это все, — говорил за стеной Крутицкий. — Понимаешь, Илья, все эти игры в открытость, в демократизм — все это несерьезно. Детский сад.

— Information wants to be free, — ответил Шаневич.

— Не смеши меня. Мало ли, чего она wants. Мне не важно, правда ли, что у Шварцера липовое портфолио, но нельзя же допускать такого слива. Ну, что это такое? Фактически, анонимка — но публичная. Вот если бы Шварцер надавил на владельцев сервера, чтобы они раскрыли, кто такая эта Маруся — тогда бы я его зауважал.

Некоторое время Нюра старалась освободиться от объятий Глеба, но он был сильнее, и к тому же она не хотела шуметь. Постепенно он прижал ее к стене, и ее губы уткнулись ему в ямку между ключицами. Глеб начал медленно гладить ей груди.

— У Сети такая идеология, — ответил Шаневич. — Уважение чужой прайвеси. К тому же сервер в Америке, как на них надавишь?

— То есть ты хочешь сказать, — продолжал Крутицкий, — что любой человек может завести в Сети страницу и печатать там все, что угодно?

— Конечно, — даже по тону было слышно, как Шаневич недоуменно пожал плечами.

«Да, смешного инвестора чуть было не получил Тим», — подумал Глеб, осторожно разворачивая Нюру спиной к себе. Правую руку он старался не снимать с ее груди.

— И никто его не сможет взять за жопу, да? — голос Крутицкого тоже изменился: он явно о чем-то задумался.

В тусклом свете смутно белели нюрины ягодицы. Глеб нагнул ее, и почувствовал, что она сама направляет рукой его член.

— Это же и хорошо, Влад, — сказал Шаневич, — потому что…

— Да, с этим можно работать, — голос Крутицкого зазвучал уверенней. — То есть можно сделать такой сайт, и сливать туда компромат… жаль, к выборам уже не поспеем.

Нюра глубоко выдохнула, и Глеб поспешно прикрыл ей рот ладонью. Раскачиваясь, он продолжал слушать как Крутицкий говорит на кухне:

— Я, пожалуй, создам свою структуру. Наберу молодых ребят, пусть с нуля всему учатся, никакого тебе wants to be free. Никакого сора из избы. Все серьезно, без бирюлек.

— Ну, не знаю, — ответил Шаневич. — Не уверен, что это в Сети будет работать.

— Будет, конечно будет, — сказал Крутицкий, — это только тебе кажется, что есть разница между Сетью и обычной жизнью. Люди-то всюду одинаковые, так что и разницы нет.

Засвистел чайник. Глеб слышал, как Шаневич разлил воду по чашкам и сказал:

— Ладно, пойдем в офис, там и договорим.

Когда шаги затихли в коридоре, Глеб опустил руку и тут же Нюра издала протяжный стон и, содрогнувшись, кончила.

Одевшись, они некоторое время стояли молча.

— Как дети малые, честное слово, — сказал Глеб.

— У меня с Владом серьезные отношения, — ответила Нюра. — Еще не хватало, чтобы он меня здесь нашел.

— У вас в самом деле роман? — спросил Глеб.

Он снова вспомнил как Снежана рассказывала про сеть людей, спавших друг с другом, и понял, что теперь Нюра и Влад Крутицкий тоже связаны со Снежаной — уже после ее смерти.

— Да, — Нюра была очень серьезна. — И я бы хотела, чтобы все осталось между нами.

— Конечно, — кивнул Глеб.

— Не думаю, чтобы это повторилось, так что можешь не беспокоиться, — сказала она, открывая дверь.

«А мне казалось, — подумал Глеб, — у меня нормально стоял».

Глава семнадцатая