Читаем Гроб хрустальный полностью

— Зачем тебе лед? — спросил он.

— Я в Америке привыкла пить воду со льдом. Знаешь, как смешно: когда приезжаешь, полгода просишь, чтобы дали just water, no ice, а потом возвращаешься в Европу и все время просишь со льдом. Ну, и вообще, я лед люблю. И снег.

— Поэтому и сюда приехала? — спросил Глеб.

— Нет, я просто люблю здесь. — Оглядев переполненную комнату, она добавила: — Это самая анархистская страна в мире.

Сегодня Снежана была совсем иной: тихая, спокойная, даже рассудительная какая-то.

— А ты любишь анархию? — спросил он.

— Я не верю в анархию, — ответила Снежана. — Просто все, что не анархия — то фашизм.

И глянула заговорщицки. Глеб улыбнулся и кивнул.

— Я какая-то грустная сегодня, — сказала Снежана. — Старого приятеля встретила…. Днем, в метро. Рассказал, что мой парень — ну, помнишь, про которого я рассказывала, совсем уже… — она вздохнула. — Ну, ты понимаешь… герыч, все такое.

— Грустно, — сказал Глеб.

— Я люблю своих любовников, — сказала Снежана. — По-моему, они все были клевые. Я бы хотела, чтобы они все друг с другом познакомились и знали, что их связывает.

Глеб накрыл ее руку своей. Она не отдернула ладони, но и не подала виду, что заметила его жест.

— Знаешь, есть такая игра, — оживилась она. — Посчитать, сколько рукопожатий отделяет тебя от какого-нибудь великого человека. Скажем, я знала парня, который однажды на парти познакомился с Ричардом Эйвори. Значит, от Тарантино меня отделяют три рукопожатия, ну, а от Умы Турман — четыре.

— А меня — пять, — сказал Глеб. Он подумал, что эту игру наверняка можно описать математической моделью теории графов, но, по счастью, забыл все, что когда-то о теории графов знал: даже школьную задачу про кенигсбергские мосты вряд ли припомнит точно.

— Или меньше. Может, кто-то из твоих друзей сам знает Тарантино. Но я вот думаю, что можно играть в такую же игру про кто с кем спит. И тогда получится любовная сеть, которая весь мир окутывает, представляешь? Я думаю, наверняка были исследования. Ну, из-за СПИДа и всего прочего.

— Ага, — сказал Глеб, отхлебывая «гиннес». — Сложная такая структура. У любовников же могут быть общие любовницы.

— Более того, — прибавила Снежана, — любовницы тоже могут быть любовницами между собой. О бисексуалах почему-то всегда забывают.

— А ты спишь с девушками? — спросил Глеб.

Снежана надула губки.

— Мне кажется, — сказала она, — вопрос имеет смысл, если за ним стоит реальное предложение.

— В смысле? — не понял Глеб.

— Ну, если бы ты был девушкой. А поскольку ты не девушка — замнем. Важно другое: эта сеть любовников, она как арапнет.

— Что?

— Ну, эта фигня, которую военные сделали. С которой Интернет начался.

Пиво было непривычным на вкус, но Глебу нравилось. Ему вообще здесь нравилось: люди больше не раздражали. Никому до него дела нет, но все доброжелательны и улыбаются. Так, вероятно, и должно быть в западном баре, подумал Глеб.

— У них была такая идея, — объясняла Снежана. — Сделать сеть так, что если бомба попадет в один узел, вся сеть не вырубится. Ну, типа компьютерная сеть без единого центра. А потом это рассекретили и сделали Интернет. И я задумала «хрусталь» как такую же сеть, понимаешь? Как место, где компьютерная сеть встречается с любовной.

— Я все хотел спросить, — сказал Глеб. — Что такое #xpyctal?

— Ну, я же говорю. Это канал на IRC, туда ходят только те, с кем я спала. Ну, и я сама. А остальные вроде как о нем не знают. То есть знают, но не ходят.

Глеб улыбнулся. С некоторым запозданием он понял шутки Андрея и Шаневича.

— И много там народу?

— Пока не очень. Я хочу, чтоб хотя бы семь было. Тогда я буду Snowball, а вы — seven dwarfs, как у Диснея.

Она засмеялась. Вина в бокале становилось меньше, и она превращалась в прежнюю Снежану. Глеб пошел за следующим бокалом, на этот раз уже не смущаясь. Когда у них с Таней был роман, бары были такие, что заходить туда не хотелось. А может, он просто был на десять лет моложе.

— А ты почему на канал не приходишь? — спросила Снежана, когда он вернулся.

— Ну, я как-то никогда не пользовался IRC.

— Все просто, — начала объяснять Снежана, — ставишь себе mIRC, просишь кого-нибудь помочь ввести данные — EFnet, канал я сказала. Короче, разберешься — и вперед. Главное, выбрать себе ник.

— А под своим именем нельзя?

— Нет, — сказала Снежана, — это у меня правило. Я хотела всех назвать, как гномов, но они отказались. Я и подумала — а вдруг их больше семи будет? Так что теперь каждый сам себе выбирает. Я тебе сейчас расскажу, кто там есть. — Она полезла в сумочку, порылась там, потом вывалила содержимое на стол. — Смотри, сейчас узнаешь мою душу. Слыхал же? Душа женщины — то, что у нее в сумочке?

Глеб кивнул и отпил «гиннес».