Читаем Грядущий Аттила полностью

Тайной покрыты и обстоятельства прибытия шейха в США. Ходят упорные слухи, что официальные американские представители, сотрудничавшие с шейхом Омаром в Афганистане во время войны с Советами, помогли ему получить въездную визу в США в 1991 году. Но когда журналистка спросила его об этом, он предложил ей переадресовать вопрос американскому правительству.⁵⁰

Обосноваться в Америке шейху помогал Мустафа Шалаби, лидер джихада, руководивший сбором средств для Афганистана в Бруклине и Нью-Джерси. Но вскоре Шалаби был обвинён соперничающей мечетью в незаконном присвоении двух миллионов долларов. В марте 1991 года его нашли зарезанным в собственной квартире. "Я спросила шейха Омара, не он ли объявил Шалаби плохим мусульманином. Шейх заметно напрягся при упоминании этого имени и сказал: "нет, не я"."⁵¹

Таким же туманом окутано проникновение в страну другого джихадиста: Юзефа Рамзи, он же Абдул-Басит, он же — далее следует ещё дюжина имён. Этот человек появился в иммиграционном центре Аэропорта Кеннеди в Нью-Йорке в сентябре 1992 года и предъявил иракский паспорт. Зоркая сотрудница паспортного контроля обратила внимание на то, что в его авиационном билете стояло другое имя. Она считала, что Юсуфа Рамзи необходимо задержать, но начальник отклонил её рекомендацию, потому что иммиграционный центр был переполнен. Рамзи было предложено явиться через три месяца к судье, который рассмотрит его просьбу о политическом убежище. У судьи он не появился, но стал активно посещать мечеть шейха Омара, где и навербовал себе сообщников, вместе с которыми организовал взрыв Международного торгового центра 26 февраля, 1993 года. Результат: шестеро погибших, тысяча пострадавших, ущерб на полмиллиарда долларов. Но сам Рамзи в день взрыва спокойно улетел из Нью-Йорка. Он был арестован лишь три года спустя, в Маниле, и присуждён американским судом к пожизненному заключению в одиночке. "Вы недостойны называться защитником Корана, — сказал ему судья. — Смерть — вот ваш единственный бог и хозяин, ваша единственная религия".⁵²

Во время следствия и суда Рамзи отказался отвечать на вопросы. Так и осталось неясным, кто послал его, кто оплачивал его расходы, кто снабжал фальшивыми документами. Американским прокурорам не удалось доказать замешанность шейха Омара во взрыве, поэтому в 1996 году его судили по редко применяемому закону, принятому во время Гражданской войны: "Заговор с целью развязать террор против Американского правительства". С 1997 года шейх находится в одиночном заключении, не имея возможности общаться со своими последователями, не получая даже сладостей, которые врачи запретили ему из-за диабета, но которые он очень любил и поедал в больших количествах, пока был на свободе.⁵³

Канун вступления Европы в индустриальную эру был ознаменован появлением многих социалистических утопий, рисовавших идеальное общество будещего, которое покончит с нищетой, угнетением, неравенством, несправедливостью. Томас Мор и Фрэнсис Бэкон в Англии, Кампанелла и Вико в Италии, Сен-Симон, Фурье, Прудон во Франции, Маркс и Энгельс в Германии, Кропоткин и Чернышевский в России — все разворачивали перед зачарованными читателями картины грядущего рая на земле. Нечто похожее происходит и сегодня в странах, подошедших к порогу новой эры. В Египте самая популярная утопия была создана писателем Сайидом Катбом — тем самым, который так трогательно описал своё детство в деревне. Как Кампанелла и Чернышевский, он создавал свои главные труды, сидя в тюрьме. Как Прудон и Фурье, он отвергал священность частной собственности. Как Маркс и Кропоткин, ненавидел финансовую деятельность и господство рыночных отношений. Но, в отличие от социалистов, он утверждал, что проект идеального общества давно был дан людям в Коране (Катб выучил его ещё в детстве и даже зарабатывал, читая по праздникам отрывки в домах соседей-крестьян). В книге "Социальная справедливость в исламе"⁵⁴ он скрупулёзно, пункт за пунктом, показывает, как все пороки и болезни современного общества могли бы быть излечены, если бы люди подчинились тому, что было им заповедано Божьим посланцем четырнадцать веков назад. Те же идеи он разворачивает в книгах "В тени Корана", "Этой религии принадлежит будущее", "Ислам и проблемы цивилизации" и других.⁵⁵