Читаем Грешница полностью

Маура прошла в отделение интенсивной терапии, мимо мониторов с прыгающими на экранах зелеными линиями, мимо медсестер, которые перешептывались, стоя возле боксов. Когда она была врачом-интерном, поздние вызовы в реанимацию всегда были поводами для беспокойства — значит, пациент в критическом состоянии, и от нее требуется принятие срочного решения. Даже спустя годы столь поздний визит в отделение интенсивной терапии заставил ее пульс участиться. Но сегодня ее ожидал не кризис; ей предстояло наблюдать его последствия.

Она застала доктора Сатклиффа возле кровати Урсулы, он что-то записывал в карту. На мгновение кончик пера замер на бумаге, словно доктор затруднялся сформулировать следующее предложение.

— Доктор Сатклифф! — окликнула она. Он обернулся, и Маура заметила, что на его загорелом лице от усталости залегли новые морщинки. — Детектив Риццоли попросила меня подойти к вам. Она сказала, что вы собираетесь отключить систему жизнеобеспечения.

— Вы опять несколько преждевременно, — сказал он. — Доктор Юэнь решил подождать еще день-два. Он хочет сначала изучить ЭЭГ. — Сатклифф опять углубился в свои записи. — Какая ирония судьбы, вы не находите? Ее последним дням на земле посвящены целые страницы. А вся жизнь уместится в один короткий параграф. Есть в этом что-то неправильное. Оскорбительное.

— Вы по крайней мере знакомитесь со своими пациентами, пока они еще дышат. Я даже такой привилегии лишена.

— Мне вряд ли пришлась бы по душе ваша работа, доктор Айлз.

— Бывают дни, когда я тоже не в восторге от нее.

— Тогда почему вы ее выбрали? Почему предпочли мертвых живым?

— Они тоже заслуживают внимания. И хотят, чтобы мы узнали, отчего они умерли.

Доктор посмотрел на Урсулу.

— Если вам интересно, что произошло в данном случае, могу ответить. Мы проявили нерасторопность. Стояли вокруг и наблюдали за ее паникой, вместо того чтобы дать успокоительное. Если бы мы раньше это сделали…

— Хотите сказать, что причиной остановки сердца была паника?

— С этого все началось. Сначала резкий скачок давления и пульса. Потом точно так же давление упало, и началась аритмия. Нам понадобилось двадцать минут, чтобы вернуть в норму сердечный ритм.

— Что показывает ЭКГ?

— Острый инфаркт миокарда. Сейчас она в глубокой коме. Зрачки не реагируют. Нулевая реакция на боль. Скорее всего произошло необратимое повреждение мозга.

— По-моему, еще рано так говорить.

— Я реалист. Доктор Юэнь надеется вытащить ее, но на то он и хирург. Ему нужна хорошая статистика. Если пациент выживает после операции, он может записать это себе в актив. Даже если пациент до конца дней своих обречен на растительное существование.

Маура подошла к койке и, нахмурившись, посмотрела на пациентку.

— Почему она такая отечная?

— Мы закачали в нее много жидкости, пытаясь поднять давление. Поэтому и лицо такое опухшее.

Маура посмотрела на руки Урсулы и увидела вспухшие красноватые волдыри.

— Похоже на угасающую крапивницу. Какие препараты вы применяли?

— Обычный коктейль, который применяют при сердечных приступах. Антиаритмические. Допамин.

— Мне кажется, нужно заказать токсикологическую экспертизу.

— Что, простите?

— Произошла совершенно необъяснимая остановка сердца. А эта крапивница напоминает реакцию на лекарства.

— У нас как-то не принято делать токсикологическую экспертизу сразу после инфаркта.

— В данном случае ее нужно провести.

— Почему? Вы считаете, мы допустили ошибку? Применили не тот препарат? — Теперь он уже защищался, и усталость сменилась злостью.

— Она свидетель преступления, — заметила Маура. — Единственный свидетель.

— Мы целый час боролись за ее жизнь. А теперь вы обвиняете нас в непрофессионализме.

— Послушайте, я всего лишь пытаюсь разобраться в случившемся.

— Хорошо. — Он захлопнул карту. — Я распоряжусь, чтобы сделали токсикологию, специально для вас, — добавил он и вышел.

Маура осталась в боксе наедине с Урсулой, которая лежала неподвижно под тусклым, едва ли не погребальным светом лампочки. Маура не увидела мусора, обычно скапливающегося в процессе экстренной реанимации. Использованные шприцы, ампулы с лекарствами, стерильные упаковки — все было выметено. Грудь пациентки мягко вздымалась только за счет воздуха, вдуваемого в ее легкие аппаратом искусственного дыхания.

Маура достала ручку-фонарик и посветила им в глаза Урсулы.

Зрачки не реагировали на свет.

Выпрямляясь, она вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Она обернулась и остолбенела, увидев в дверях отца Брофи.

— Меня вызвали медсестры, — сказал он. — Они подумали, уже пора.

Темные круги залегли у него под глазами, и уже проглядывала щетина на лице. Как всегда, он был в своей клерикальной одежде, но в этот ранний час рубашка выглядела мятой. Маура представила, как святой отец вскакивает с постели, судорожно ищет одежду. Автоматически берет эту рубашку и покидает свою теплую спальню.

— Вы хотите, чтобы я ушел? — спросил он. — Я могу вернуться позже.

— Нет, пожалуйста, входите, святой отец. Я просто хотела просмотреть записи в ее карте.

Брофи кивнул и зашел в бокс. Расстояние между ними сразу же уменьшилось, стало слишком интимным.