Маура поднялась, с трудом дыша. Хотя в помещении было холодно, руки вспотели под перчатками, и она чувствовала, как сильно бьется сердце.

— Теперь можно уходить? — спросила она.

— Подождите. Позвольте мне все осмотреть.

— Больше здесь нечего смотреть.

— Но мы только что пришли, доктор.

Маура оглянулась на темный коридор, и ее затряс озноб. Она уловила какое-то странное шевеление в воздухе, холодное дыхание, от которого мурашки побежали по коже. «Дверь, — была ее первая мысль. — Мы оставили дверь открытой».

Риццоли все еще сидела на корточках, сосредоточенно разглядывая пятна крови. «Она даже ухом не повела, — подумала Маура. — А что же я так разволновалась? Спокойно. Спокойно».

Она подошла к двери туалета. Размахивая перед собой фонариком, словно шашкой, лихорадочно осветила коридор.

Ничего не увидела.

Но волоски на затылке встали дыбом.

— Риццоли, — прошептала она. — Может, все-таки пора уходить?

Только тогда Риццоли уловила напряжение в голосе Мауры, И совершенно спокойно спросила:

— А в чем дело?

— Я хочу уйти.

— Почему?

Маура уставилась в темный коридор.

— Что-то здесь не так.

— Какие-нибудь странные звуки?

— Давайте просто уйдем, хорошо?

Риццоли поднялась. И мягко произнесла:

— Хорошо.

Она вышла в коридор. Остановилась, как будто принюхиваясь, не исходит ли откуда запах угрозы. «Бесстрашная Риццоли всегда впереди», — думала Маура, следуя за детективом по коридору, а потом через зал. Они зашли на кухню — два ярких луча фонарика. «Идеальные мишени, — вдруг поняла Маура. — Скрипом половиц выдаем свое приближение, а фонариками подсвечиваем цель».

Маура почувствовала дуновение холодного воздуха и уставилась на силуэт мужчины, показавшийся в дверном проеме. Когда голоса взорвали тишину, она оцепенела и превратилась в ошеломленного наблюдателя.

Риццоли, уже в боевой позе, крикнула:

— Стоять! Бросай оружие! Я сказала стоять, ублюдок! — командовала Риццоли. — Бостонская полиция! Я из полиции! Какого черта…

Луч от фонарика Риццоли вдруг упал на лицо человека. Он заслонился от резкого света, сощурился. Повисла долгая пауза.

Риццоли раздраженно фыркнула:

— О, черт!

— Я тоже рад вас видеть, — сказал детектив Кроу. — Я так и думал, что именно здесь происходит самое интересное.

— Я бы могла снести тебе башку, — заявила Риццоли. — Хоть бы предупредил о том, что придешь…

Она осеклась и замерла, когда в поле зрения возник еще один силуэт. Высокий мужчина с кошачьей грацией проскользнул мимо Кроу и оказался в луче света. Фонарик задрожал в ее разом ослабевшей руке.

— Здравствуй, Джейн, — сказал Габриэль Дин.

Темнота, казалось, растянула и без того долгое молчание.

Когда Риццоли наконец обрела дар речи, ее голос прозвучал бесстрастно. По-деловому.

— Я не знала, что ты в Бостоне.

— Я только что прилетел.

Она убрала пистолет в кобуру. Расправила плечи.

— Что ты здесь делаешь?

— То же, что и ты. Детектив Кроу показывает мне место преступления.

— ФБР тоже интересуется этим? С чего вдруг?

Дин огляделся по сторонам.

— Поговорим об этом в другом месте. Где по крайней мере не так холодно. Я бы хотел понять, как ваше дело пересекается с этим, Джейн.

— Если мы будем говорить, то это должен быть обмен информацией, — сказала Риццоли.

— Разумеется.

— Все карты на стол.

Дин кивнул.

— Ты будешь знать все, что знаю я.

— Послушай, — вмешался Кроу. — Позволь я все-таки проведу агента Дина по зданию. Встретимся в управлении. Там хотя бы светлее. И не придется морозить задницы.

Риццоли кивнула.

— Хорошо, в конференц-зале в два. До встречи.

14

Риццоли сначала рылась в сумке в поисках ключей от машины, потом уронила их в снег. Чертыхаясь, она нагнулась и подняла их.

— Все в порядке? — спросила Маура.

— Он застал меня врасплох. Я не ожидала… — Джейн выпрямилась, и тяжелый вздох вырвался из ее рта облаком пара. — Господи, что он здесь делает? Какого черта он здесь делает?

— Думаю, работает.

— Я не готова. Не готова снова работать с ним.

— Наверное, у вас нет выбора.

— Знаю. И это больше всего меня бесит — то, что у меня нет выбора.

Риццоли открыла машину, и обе женщины скользнули на ледяные сиденья.

— Вы скажете ему? — спросила Маура.

Риццоли с мрачным видом завела двигатель.

— Нет.

— Но он бы хотел узнать.

— Не уверена. Не уверена, что какой-нибудь мужчина обрадовался бы такому известию.

— Выходит, вы заранее исключаете счастливый исход? Даже не хотите попробовать?

Риццоли вздохнула.

— Может, если бы мы были другими, стоило бы попробовать.

— Но это случилось не с другими, а с вами.

— Верно. Какой сюрприз, да?

— Почему сюрприз?

Некоторое время Риццоли молчала, устремив взгляд на дорогу.

— Знаете, как звали меня в детстве братья? — тихо произнесла она. — Лягушкой. Они говорили, что ни один принц не захочет поцеловать лягушку. И тем более жениться на ней.

— Братья бывают жестокими.

— Но иногда они просто говорят жестокую правду.

— Когда агент Дин смотрит на вас, мне не кажется, что он видит перед собой лягушку.

Риццоли пожала плечами.

— Кто знает, кого он видит?

— Умную женщину.

— Да, это очень сексуально.

— Для многих мужчин — да.