Читаем Грешница полностью

Левой ступни не было. Щиколотка оканчивалась культей, уже почерневшей от гниения.

Она посветила на другую щиколотку и увидела такой же обрубок. Правая ступня тоже отсутствовала.

— А теперь посмотрите на руки, — сказал Кроу, который приблизился и встал рядом. Он добавил света от своего фонарика, чтобы она могла разглядеть руки, спрятанные в тени туловища.

Но вместо рук она увидела два обрубка в лохмотьях кожи со следами зубов хищников.

Она в ужасе отпрянула.

— Я так понимаю, это не крысы отгрызли, — сказал Кроу.

Она нервно сглотнула.

— Нет. Эти конечности были ампутированы.

— Вы думаете, он сделал это, когда она была жива?

Маура уставилась на грязный кафель пола и увидела небольшие лужицы засохшей крови под обрубками. Фонтаны крови оставляют совсем другие следы.

— Когда делали ампутацию, артериального давления уже не было. Конечности отрезали после смерти. — Она взглянула на Кроу. — Вы их нашли?

— Нет. Он забрал их с собой. Одному дьяволу известно, зачем.

— Этому может быть единственное логическое объяснение, — вмешался Слипер. — Теперь у нас не будет отпечатков пальцев. Мы не можем идентифицировать труп.

— Если он пытался замести следы… — начала говорить Маура, уставившись на лицо с оголенной костью, и вдруг почувствовала прилив ужаса. — Мне нужно перевернуть ее, — быстро проговорила она.

Она достала из своего чемоданчика одноразовую простыню и расстелила ее рядом с телом. Слипер и Кроу вдвоем передвинули труп на простыню.

Слипер судорожно вздохнул и, поморщившись, отвернулся. Правая щека, прижатая к полу, теперь была хорошо видна. Так же, как и единственное пулевое отверстие в левой груди.

Но не пулевая рана шокировала Слипера, а правая половина лица жертвы, на которой оказался выпученный глаз без века. Прижатая к полу, правая щека оказалась недоступной для грызунов, но кожи на ней все равно не было. Высохшая мышца превратилась в жесткие волокна, сквозь которые жемчужным блеском просвечивала скуловая кость.

— Похоже, это не крысы, — высказал свое мнение Слипер.

— Нет, это не их работа, — подтвердила Маура.

— Господи, неужели он вот так запросто содрал кожу? Как будто сорвал…

Маску. Только эта маска была не из резины и не из пластика, а из человеческой кожи.

— Он изуродовал ей лицо, руки. Не оставил нам никаких зацепок для установления личности, — сказал Слипер.

— Но зачем ему ступни? — удивился Кроу. — Это абсолютная бессмыслица. Идентификацию по пальцам ног еще не придумали. К тому же она не выглядит жертвой, которую вообще будут разыскивать. Кто она — черная? Латиноска?

— Разве по расе можно определить, будут ее разыскивать или нет? — удивилась Маура.

— Я просто хочу сказать, что она не похожа на добропорядочную домохозяйку. И с чего это ей было околачиваться на этой помойке?

Маура встала. Ее неприязнь к Кроу настолько обострилась, что ей стало трудно находиться рядом с ним. Она посветила фонариком по сторонам, еще раз оглядев умывальники и писсуары.

— Там кровь на стене.

— Я полагаю, он порешил ее именно здесь, — сказал Кроу. — Приволок сюда, прижал к стене и спустил курок. Потом отрезал конечности, прямо там, где она упала.

Маура уставилась на пятна крови на плитках. Их было совсем немного, потому что к тому времени жертва уже была мертва. Ее сердце перестало биться и качать кровь. Она уже ничего не чувствовала, когда убийца опустился рядом с ней на корточки, и его лезвие вонзилось глубоко в запястье, разрывая связки. Он резал ее лицо так, как будто свежевал медведя. И собрав свою добычу, он оставил ее бесформенную тушу на съедение грызунам, которыми кишело это заброшенное строение.

Еще несколько дней — и крысы добрались бы до мышц.

За месяц сгрызли бы и кости.

Она взглянула на Кроу.

— Где ее одежда?

— Все, что мы нашли, — это обувь. Один теннисный тапок четвертого размера. Валялся на кухне. Думаю, он обронил его по пути к выходу.

— На нем была кровь?

— Да. Брызги сверху.

Маура посмотрела на правую культю на ноге.

— Выходит, он раздел ее здесь, в этой комнате.

— Посмертное изнасилование? — произнес Слипер.

Кроу фыркнул.

— Кому захочется трахать женщину, у которой вся кожа в сифилитических болячках? Или что это у нее? Это не заразно? Не оспа?

— Нет, эта сыпь похожа на хроническую. Видите, как много подсохших корочек?

— Ну, не знаю, кто бы отважился прикоснуться к ней, не говоря уж о том, чтобы трахнуть.

— На каждый товар свой покупатель, — сказал Слипер.

— Или, быть может, он раздел ее, чтобы оголить тело, — предположила Маура. — Чтобы его поскорее сгрызли крысы.

— А зачем он забрал с собой одежду?

— Возможно, это был еще один способ затруднить ее опознание.

— Мне кажется, он просто захотел взять себе эти вещи, — сказал Кроу.

Маура взглянула на него.

— Но зачем?

— По той же причине, что руки, ступни, кожу с лица. Ему нужны были сувениры. — Кроу посмотрел на Мауру, и в полумраке его фигура как будто стала еще выше. И более угрожающей. — Думаю, наш мальчик — коллекционер.

* * *