— Всего несколько. Ее образ жизни не очень подходит для серьезных отношений. Но когда кто-то попадается ей на глаза, она быстро и сильно влюбляется, и в итоге у нее вырывают сердце. В мире не так много мужчин, которые были бы достаточно уверены в себе, чтобы иметь девушку, работающую в секс-индустрии. — Она внимательно смотрит на меня. Если бы я не знал ее секрет, то, возможно, даже не заметил бы этого. Но я знаю.

— Могу себе представить. Значит, она не просто танцовщица?

Иви сдувается, опускаясь ниже.

— У Блейк не было выбора, кроме как стать мамой для меня и Зея, когда умерла наша мать. А папа… выставив меня на продажу, он, наверное, приложил больше всего усилий к чему-то, кроме выпивки, за все время, что я себя помню. Блейк должна была начать зарабатывать деньги, иначе мы все оказались бы на улице.

— Блейк едва закончила школу. У нее не было никаких перспектив. Она должна была поступить в университет, но даже это было нереально, а мама хотела, чтобы у нее был шанс сделать все, что угодно. У нее никогда не было такой возможности, поэтому она хотела сделать все возможное, чтобы у нас в жизни были все шансы. Но только если мы сами этого хотели; она не была настойчивой.

— Блейк была диким ребенком. Годами она приходила к нам пьяная посреди ночи после тусовок с «Волками» и занималась бог знает, чем. К тому времени она уже знала силу своего тела, и как только ей предложили использовать его для заработка, она согласилась.

— А как ко всему этому причастен Дерек? — спрашиваю я.

Иви делает паузу, вспоминая.

— Я никогда не задумывалась об этом раньше. Когда-то после аварии он просто… стал чаще появляться. Помню, когда мы впервые встретились, я подумала, что он жуткий, и это никогда не менялось. У меня от него мурашки по коже бегали. Особенно когда он настаивал, чтобы мы стали называть его дядей.

Иви заметно вздрогнула, произнося эти слова.

— Как думаешь, может, новый выбор карьеры Блейк мог привести к тому, что он еще больше вошел в вашу жизнь?

<p>16</p>

ИВИ

Вопрос пронзил меня насквозь. Он всегда был рядом, но никогда так часто, как в годы после смерти мамы.

Я просто полагала, что он хороший друг, старается помочь. Он приносил нам еду, а иногда и сладости. Но был ли у Блейк скрытый мотив?

Ответ очевиден. И мне становится не по себе, когда я думаю об этом.

Мы оставались в джакузи, пока моя кожа не приобрела золотистый оттенок, а солнце начало опускаться за деревья.

Несмотря на то что меня тянуло к нему и хотелось, чтобы его руки были на мне, я оставалась по другую сторону джакузи, пока мы перебрасывались вопросами друг с другом, узнавая друг друга так, как нам, наверное, следовало бы сделать в первые несколько раз, когда мы были вместе. Но теперь слишком поздно возвращать все назад. И несмотря на все это, я бы не захотела, если бы мне предоставили такую возможность.

Мы смыли хлорку со своей кожи, руки и губы были повсюду, пока мы делили огромную душевую кабину, но ни один из нас не пошел дальше. Это было идеальное сочетание досады и успокоения.

Не буду врать, я немного испугалась, когда он рассказал историю о Тео и вазелине.

Очевидно, что у него гораздо больше опыта в таких делах, чем у меня, и страх, что я недостаточно хороша, что я слишком нерешительна и наивна, взял надо мной верх.

Но я верила словам, которые он говорил, чтобы успокоить меня. И да, несмотря на то что он был твердым с той секунды, как вытащил меня из джакузи, и до тех пор, пока не натянул на ноги боксеры, он не пытался добиться большего. Он не давил на меня, пытаясь взять больше, чем я была готова дать. Не то чтобы я не хотела. Если бы он прижал меня к стене и обернул мои ноги вокруг своей талии, я была бы полностью согласна.

Я зажмурилась, представив нас, спутавшихся вместе, и воду, льющуюся на нас.

— О чем ты думаешь? — спрашивает Алекс, его глубокий, звенящий голос вырывает меня из моих грязных фантазий.

Я моргаю, отгоняя мысли, когда он становится между моими коленями и накрывает мои щеки своими мучными ладонями.

— О тебе, — признаюсь я.

После того как мы вышли из душа, Алекс объявил, что мы готовим пиццу, и поднял меня на стойку рядом с тем местом, где он занялся приготовлением свежего теста для основы.

Если раньше я думала, что ситуация с круассанами взорвала мой мозг, то теперь я не знаю, что со мной сделал вид того, как он замешивает свежее тесто. Однако я точно знала, почему он остался без рубашки на этом мероприятии. Он думал только обо мне и моем удовольствии. И мне это чертовски нравилось.

— Вот что мне нравится слышать, — пробормотал он, прежде чем наклониться и впиться в мои губы.

— Ты когда-нибудь готовил для другой девушки? — спрашиваю я, когда он отстраняется.

— За пределами нашей семьи — нет, — честно признается он.

— А ты?

Я не могу удержаться от смеха.

— Что смешного?

— Ну, во-первых, я бы не стала приглашать в нашу квартиру даже своего злейшего врага. Даже если бы это означало, что я могу отравить их своей стряпней.

— Я уверен, что все не так плохо.