Читаем Грань риска полностью

Ким и Эдвард вошли в центральную часть помещения. По обе стороны его громоздились шкафы с папками, старинные бюро, сундуки и ящики. Ким остановилась посередине и показала Эдварду, что все это было заполнено бухгалтерскими гроссбухами, альбомами, папками, документами, письмами, фотографиями, книгами, газетами и старыми журналами. Настоящая находка для любителя сокровищ, таящихся в старых памятных документах.

— Тем, что здесь лежит, можно загрузить несколько железнодорожных вагонов, — заметил Эдвард. — И к каким временам восходят все эти документы?

— К временам Рональда Стюарта, — ответила Ким. — Он является основателем компании. Здесь находится большинство материалов, касающихся ее деятельности, но не все. Здесь также есть личная переписка. Мы с братом часто лазали сюда, когда были детьми. Мы играли в игру: кто разыщет самую старую дату на письме или на документе. Но дело в том, что нам запрещали появляться здесь, и дедушка приходил в ярость, если заставал нас на чердаке.

— В винном погребе столько же бумаг? — спросил Эдвард.

— Столько же, если не больше, — ответила Ким. — Пойдемте, покажу. На винный погреб вообще стоит взглянуть. Он очень колоритен, как и весь дом.

Прежним путем они вернулись в столовую. Открыв тяжелую дубовую дверь, подвешенную на кованых железных петлях, они по гранитной лестнице спустились в винный погреб. Эдвард сразу понял, что хотела сказать Ким, назвав погреб колоритным. Подвал напоминал средневековый донжон. Каменные стены, на которых крепились светильники, напоминавшие по форме факелы. В стенах выемки для бочек, похожие на камеры для заключенных. Каждая такая камера отделялась от центрального помещения кованой решеткой, запиравшейся тяжелым железным брусом.

— У того, кто это строил, было своеобразное чувство юмора, — сказал Эдвард, когда они прошлись по погребу. — Единственное, чего здесь не хватает, — это орудий пыток.

— Нам с братом это место тоже не очень нравилось, — согласилась с ним Ким. — Дедушке не приходилось запрещать нам бывать здесь. Мы и сами боялись сюда спускаться.

— И все эти сундуки, ящики и прочие емкости заполнены бумагами? — спросил Эдвард. — Так же, как на чердаке?

— Все до последней коробки, — ответила Ким. Эдвард остановился и, потянув на себя решетчатую дверь, открыл одну из камер. Бутылочные полки были в большинстве своем пусты. Вместо них можно было видеть бюро, шкафчики и сундуки. Эдвард разыскал на полке бутылку.

— Боже милостивый, — сказал он. — Разлито в 1896 году! Это же очень ценное вино.

Ким с сомнением фыркнула.

— Вот уж вряд ли, — возразила она. — Пробка, наверное, давно сгнила. За этим погребом никто не следит уже лет пятьдесят.

Эдвард положил на место запыленную бутылку и выдвинул ящик бюро. Наугад он вытащил оттуда листок бумаги. Это оказалась таможенная декларация девятнадцатого века. Вытащил другую — счет за погрузочно-разгрузочные работы, произведенные в восемнадцатом веке.

— Такое впечатление, что здесь все свалено в полном беспорядке, — сказал он.

— К сожалению, так и есть, — согласилась Ким. — Каждый раз, когда в имении строили новый дом, а это происходило довольно часто, пока не создали этот архитектурный монстр, все бумаги перетаскивали на новое место. За несколько столетий все, естественно, пришло в полнейший беспорядок.

В подтверждение своих слов Ким открыла шкафчик и достала оттуда еще один документ. Это оказался счет за погрузочно-разгрузочные работы. Она передала бумагу Эдварду и посоветовала взглянуть на дату.

— Будь я проклят! — воскликнул он. — Тысяча шестьсот восемьдесят девятый год, за три года до этого безумия с ведьмами.

— Вот и доказательство моей правоты, — заметила Ким. — Мы просмотрели три документа и побывали в трех столетиях.

— Мне кажется, это подпись Рональда, — произнес Эдвард. Он показал документ Ким, и она согласилась.

— Мне сейчас пришла в голову одна мысль, — проговорила Ким. — Вам удалось заинтересовать меня делом о ведьмах и особенно моей прапрабабушкой Элизабет. Может, с помощью этих документов мне удастся что-нибудь узнать о ней.

— Вы хотите выяснить, почему она не похоронена на семейном кладбище? — спросил Эдвард.

— Да, конечно, но не только, — ответила Ким. — Меня все больше и больше охватывает любопытство: почему имя и личность Элизабет на протяжении стольких лет окутаны непроницаемой тайной. Неизвестно даже, была ли она действительно казнена. Как вы уже говорили, ее имени нет в списках осужденных, она не упоминается в тех книгах, которые вы мне дали. Все это очень таинственно.

Эдвард оглядел погреб, в котором они находились.

— Учитывая количество материала, это будет не слишком легко, — предположил он. — Кроме того, поиски могут обернуться бесполезной тратой времени, потому что в большинстве своем здесь свалены деловые бумаги.