Читаем Грань креста (СИ) полностью

Я поднялся в душевую, чтобы последовать их совету. Кошмар! Ходячий персонаж триллера! Халат, стиравшийся попеременке с хирургическим костюмом в любой попавшейся воде и сохший привязанным к антенне рации, цвет обрел неописуемый. Джинсы на коленях выглядели так, словно ими вытирали полы в складе угля. Ворот рубахи засален. Борода всклокочена. В лохмах волос запуталось черт-те что. Из порыжелого голенища сапога торчит рукоять ножа. Бродяга, да и только!

Выезжай я на вызова к нормальным людям, те, безусловно, узрев такого, с позволения сказать, лекаря, немедленно позвонили бы в полицию. Благо, что родимая клиентура ввиду своего душевного состояния не заострялась на страховидности моей внешности. Одичал-с… В ужасе спешно полетел через две ступеньки за мылом и полотенцем.

Многослойная грязь оттиралась с большими техническими трудностями. Облачившись в почти не ношенный чистый зеленый костюм и кипенно-белый халат, подстригши кривыми и тупыми ножницами бороду, я задумался о том, где бы привести в порядок прическу.

Удалось разрешить и эту проблему. Сжалившись надо мной, золотисто-пушистая сестра-хозяйка в ответ на расспросы извлекла из тумбы стола пару металлических расчесок и длинные ножницы, посмотрев на которые, я пожалел о том, что поторопился терзать свою бороду негодным инструментом, вынутым из медицинского ящика.

Мягкие лапки замерли на секунду над еще не просохшей гривой.

– Как постричь, Шура?

– Давай покороче, на всякий случай.

Парикмахерские принадлежности защелкали и заблестели, вгрызаясь в отросшие космы. Работа спорилась.

– Ну, вот и все, – протянула мне зеркало сестра-хозяйка.

– Ты скажи, барашек наш, сколько шерсти ты нам дашь, – пробормотал я, созерцая на полу кучу волос, пригодную для набивки средних размеров матраца, – не стриги меня пока, дам я шерсти три мешка…

– Надо так понимать, что коробка конфет за тобой?

– И большущая!

– Вообще-то, в городе парикмахерские на каждом углу. Периодически заглядывать туда обойдется тебе дешевле.

Мне ничего более не оставалось, как смущенно удалиться.

Требовалось свершить еще один трудовой подвиг – сдать диспетчерам оформленные наряды на перевозку. С натугой выволочив из шкафа в салоне перевязанную бечевкой кипу, я взвалил было ее себе на горб, но остановился, услышав знакомый голосок:

– Меня тут совсем запугали, говорят, дикая тварь из дикого леса на «Скорую» приперлась и тебе, мол, с ней ездить. Иду смотреть на чудовище может, лучше убежать сразу – и что вижу? Это же просто Шурик!

– Люси! – завопил я обрадованно. – Привет! Ты со мной работать будешь, ура!

– Ну, положим, не я с тобой, а ты со мной, – пробурчала доктор, – не забывай, кто в машине хозяин. Должен же кто-нибудь за тобой доглядывать, а то вечно одно и то ж: не успел без призору остаться, как во что-нибудь да влип либо натворил чего. Невхалюз ты и раздолбай, – заключила Рат ворчливо.

Хоть и пыталась моя начальница продемонстрировать недовольство, в черных бусинках ее глаз светилась искренняя радость встречи. Я сгреб ее, поцеловал крошечный влажный носик, прислонился щекой к пушистой шерстке. Та замерла, нежно прижавшись теплым тельцем к лицу и плотно обвив мое запястье длинным хвостом.

Поясняю всем, кто еще не знает: доктор Люси Рат – мышка.

Ну, не настоящая мышь, конечно, а очень похожее на нее существо. Разумное, естественно, даже слишком. Размер, правда, подкачал. Таких крупных мышей в природе не бывает, а до крысы не доросла.

В свое время нам вместе довелось немало поколесить по здешним дорогам и пережить всякого – хорошего и не особенно. Я настолько привык к ее внешности, что давным-давно воспринимаю ее просто как отличного врача, надежного товарища и – не удивляйтесь – симпатичную женщину, не лишенную, впрочем, известной зловредности характера.

Люси высвободилась из моих объятий, подергала носиком.

– Фу, противный! Весь халат измял!

Спрыгнув на сиденье вездехода, критически изучила меня от макушки до пяток.

– Вижу, к свиданию с дамой ты подготовился как должно. Хвалю. Но вот рубашку надень другую.

– Почему? Она же совсем новая.

– А потому. Бригадные ценности куда девать будешь? В наличествующий на данном одеянии карман не поместятся.

– Наркотики помещаются. Кошелек – тоже.

– Это все фигня. Самая большая драгоценность вовсе другая.

– Какая?

– Доктор.

Пачка перевозочных нарядов толщиной в три кирпича тяжко рухнула на стол, извергнув облако пыли.

Диспетчерская служба, узрев итоги моих трудов, в голос застонала, перемежая жалобы на невозможность переписать все это в журнал перевозок громким чиханием.

Старший диспетчер Лизавета, оскалив шестидюймовые клыки и плотоядно улыбаясь, заявила:

– Ничего, им тоже мало не покажется, – и протянула мне зажатые в острых когтях координаты только что принятого ей вызова.

Патрик, разводя конечностями, как завзятый рыбак после поимки малька кильки, что-то втолковывал начальнице. Углядев листочек в моей руке, он полез в кабину, воткнул на место ключ зажигания. Рат окинула меня быстрым взглядом.

– Переоделся? Добро, поехали.

И, цепляясь коготками за ткань халата, полезла по мне в нагрудный карман.