Читаем Грань креста (СИ) полностью

Первое. Коллектив, выполняющий конкретное задание – полученный вызов, невелик. Водитель, врач или фельдшер – три, редко четыре человека. Долгое сохранение формальных отношений в столь тесной группе работающих и живущих рука об руку людей, как бригада «Скорой», говорит скорее всего о скрытой (в лучшем случае) неприязни друг к другу Если ее нет, то теплые дружеские связи вырастают очень быстро. Хорошая, слаженная бригада – почти семья.

Второе. На «Скорой помощи» нет такого четкого разграничения обязанностей, как в стационаре. Как правило, у кого руки свободны, тот и делает то, что нужно. Покуда фельдшер вводит больному одно, врач набирает в шприц другое. Пока один накладывает шину, другой собирает капельницу. И так далее.

Третье, и главное. Каждый должен суметь заменить любого, не только шерудя руками, но и работая головой. Фельдшер поедет один на вызов и станет оказывать там помощь точно так же, как врач безо всяких скидок на недостаток образования. Не только больной, которым они занимались, но и врачи в стационаре, если он не проявляет совсем уж запредельного тупоумия, будут вежливо именовать его «доктор». Больным – кивнет. Коллегам – пошутит: «За „доктора“ – спасибо». И поедет дальше трудиться.

Поэтому подчинение фельдшера врачу на бригаде зависит более не от субординации, а от уважения к знаниям и опыту коллеги. Есть оно – бригада дружна и работоспособна. Нет – ну что ж… Там, дома, сутки можно и гремучую змею перетерпеть и постараться больше с ней на одну машину не попадать. А как подобные вопросы решаются здесь, в этом мире, я пока еще не успел узнать.

Патрику хуже. Не знаю, как давно он угодил сюда, но, насколько я понял, до сих пор ему приходилось общаться преимущественно с представителями администрации. А это не та форма белохалатной жизни, с которой можно фамильярничать. Ничего, обтешется со временем.

Глава двадцать седьмая

– А что это наш пилот такой грустный? – заинтересовалась Люси. – Или болит чего?

– Так в Озера ж едем, мэм.

– Ну и что?

– Там же нечисти всякой под каждым кустом по три штуки.

– Да ну?

– Точно. Мне про этот Озерный край чего только слышать не приходилось!

– А про Лес не приходилось?

– Про Лес тоже, госпожа Рат, мэм.

– А про Пески?

– Само собой…

– Ну а про болота?

– У-у! Не только слышал, я там такое видел! Не приведи господь, мэм. Думал, меня черти за грехи прямо в ад уже утащили!

– А вот теперь объясни мне, ирландец чертов, где ж тебе хорошо? Сидеть на базе и за ворота без танка носу не казать? Так, что ли?

Патрик надулся и замолчал, оскорбленный в своих лучших католических чувствах. Губы его беззвучно шевелились, шепча что-то. «Живые помощи», не иначе.

– Начальница, а почему ты спросонок такая ругливая? Спать мы тебе не мешали.

– Не спросонок, а с голодухи. Уровень сахара в крови упал, а злобность компенсаторно повысилась.

Благополучно удовлетворив свое раздражение, мышка перебралась ко мне в карман и принялась созерцать дорогу. Я же возобновил прерванное чтение.

«…не может оказаться удачной, ввиду почти полного отсутствия у туземцев систематизированных религиозных представлений, замещаемых обожествлением реально существующих явлений „просачивания“. Поэтому практика религиозного миссионерства представляется нам бесперспективной.