Потом скрипнула дверь и над нами нависла смеющаяся физиономия отца. Но мгновение спустя ему, судя по выражению лица, стало не до смеха.

— Ох, мать честная! — Он поперхнулся и помахал рукой перед носом. — Живо открывайте окна! А то у вас хоть топор вешай. Будто бродяга наложил в штаны и где-то тут их спрятал. Хотя какой ещё бродяга — человек так навонять не может. Это, наверно, скунс пукнул. Или нет, даже круче: это капуста поженилась с куриным яйцом, у них народились детки, а потом они взяли все здесь и перемёрли. Или нет, на самом деле не все. Одна детка выжила, выросла в громадное капустное яйцо — и вот оно, это яйцо, и испортило воздух. Нет, опять не так. На самом деле кто-то тут у вас нафунял, а его бздох ожил и превратился в страшного фунячного монстра, который стал пускать вонючие газы и сейчас доконает ими бедную птичку, которой и без того здорово досталось.

С каждой следующей версией мы с Кенни всё сильнее заходились смехом.

А потом в дверях появилась Дженни.

— Боже мой! — воскликнула она. — Как же глаза ест! Мне срочно нужен костюм, в котором на атомных станциях ликвидируют аварии.

— Это и есть его секрет, — сквозь смех выдавил из себя Кенни. — Он про то, что у Ники внутри. Про то, что у него в заднице живёт скунс.

Мы расхохотались уже все вчетвером.

<p>6</p><p><image l:href="#i_011.jpg"/></p>

Как ни странно, Кенни не ошибался.

У меня был секрет, и Тихий Смертоносный Дракон не имел к нему никакого отношения.

Однажды я видел по телику передачу про ос, которые откладывают яйца в гусениц. Внутри гусеницы из яйца выводится крошечная белая личинка, она растёт, поедая гусеницу изнутри, пока не съест её всю, и тогда гусеница погибает, а из её шкурки вылезает новенькая оса. Пока ещё жива, гусеница рабски подчинена сидящей в ней осе и даже питаться продолжает только ради того, чтобы из неё в конце концов вылупилась оса.

Вот и мой секрет тоже сидел во мне, распирал меня изнутри и дожидался момента, чтобы выйти наружу.

На словах это похоже на фильм ужасов, но у меня на самом деле всё было совсем не так, как в кино. Ну или не совсем так. Да, меня подтрясывало и разбирал страх. Но в хорошем смысле, если можно так сказать.

До школы было двадцать минут хода. Всю дорогу я каждый миг чувствовал, что несу в себе свой секрет. Сегодня он был не как оса в гусенице, а скорее как с конфетой, которая наполняет сладостью весь рот, и тебе от этого дико здорово, но полному счастью мешает мысль, что рано или поздно конфета кончится.

У задних ворот школьного двора кучковались те же, что и всегда. В седьмом и восьмом классе я жутко их боялся, но последний год стал относиться спокойнее. Кое-кто из них и теперь любил сказать какую-нибудь гадость про Кенни или про нашу маму, но их наезды меня уже больше почти не обижали. Внутри я стал сильнее.

Беда в том, что кроме внутренней силы бывает нужна и обычная физическая.

Трое встали в воротах, перегородив мне путь. Все они были из десятого класса. Двое — туповатые громилы. День ещё только начинался, а вид у них уже был раздрызганный: рубашки поверх штанов, галстуки распущены. Дженни всегда следила, чтобы мы с Кенни уходили в школу в опрятном виде, и не важно, что хватало его ненадолго.

У одного из громил в руке была сигарета. Он затягивался ею так, чтобы быть похожим на серьёзных парней, которые выходят покурить из паба.

Третий из компании был невысок ростом, темноволос и аккуратно одет. Его чёрные глаза не улыбались даже тогда, когда он весь сотрясался от хохота. Его звали Пит Станхоуп, но все называли его Станно.

— Привет, Николас, — до невозможности дружелюбно поздоровался он. — Как там дела у твоего малыша? — Он имел в виду Кенни.

— Нормально, — ответил я и постарался побыстрее пройти в школьный двор, но громилы меня не пустили.

— Как ему в новой школе?

Я думаю, Станно собирался ещё немного поизображать дружелюбие, но один из его гамадрилов не удержался и хихикнул. Тут все трое заржали, а Станно выкрикнул сквозь смех: «В специальной школе, ведь он сам такой специальный!» После этого они принялись изображать из себя сумасшедших, тупо мычать и раскачиваться из стороны в сторону, размахивая перед собой руками.

Я уже хотел было растолкать их и пройти, когда у меня за спиной раздался голос:

— Смешно. Очень смешно. А ещё смешнее будет, когда я расскажу маме с папой, по каким сайтам ты лазаешь.

Я обернулся и увидел Сару Станхоуп, сестру Станно. Она, как и я, училась в девятом классе. Внешне Сара была похожа на брата. Такая же темноволосая и черноглазая. С таким же небольшим аккуратным ртом.

Два гамадрила захохотали ещё громче, но Станно мигом умолк. Дурацкой ухмылки как не бывало.

— Чего ты несёшь, — сказал он. — Ни по каким я…

— Ты бы лучше историю браузера за собой чистил, — сказала Сара и перечислила названия нескольких сайтов.

Было смешно и при этом довольно дико слышать, как она произносит эти слова. Каждое следующее название гамадрилы встречали радостным тыканьем, а Станно с каждым разом всё гуще краснел. В конце концов он грубо обозвал её, и только тогда гамадрилы перестали ржать.