Читаем Говардс-Энд полностью

— Это не имеет значения, мисс Шлегель. Хорошо, что вы пришли так быстро.

— Имеет, конечно, имеет! — воскликнула Маргарет. — Я повела себя невежливо, а моей сестры даже нет дома, так что у меня нет никакого оправдания.

— В самом деле?

— Она только что уехала в Германию.

— Значит, и она уехала, — тихо проговорила миссис Уилкокс. — Да, конечно, теперь нет повода для волнений — абсолютно никакого повода.

— Так, стало быть, и вы беспокоились! — вскричала Маргарет, волнуясь все больше и больше. Она села, не дожидаясь приглашения. — Как удивительно! Вижу, что вы беспокоились. Вы чувствовали то же, что и я: Хелен не должна с ним снова встретиться.

— Да, я думала, что так будет лучше.

— А почему?

— Это весьма трудный вопрос, — улыбнувшись, сказала миссис Уилкокс, и выражение недовольства начало исчезать с ее лица. — Пожалуй, вы в своем письме хорошо сформулировали на него ответ. Это непроизвольное побуждение, которое может быть ложным.

— Но дело не в том, что ваш сын все еще?..

— О нет. Он часто… Мой Пол, видите ли, еще очень молод.

— Тогда что же это было?

— Непроизвольное побуждение, которое может быть ложным, — повторила она.

— Иными словами, они принадлежат к тому типу людей, которые могут влюбиться, но не смогли бы жить вместе. Это в высшей степени вероятно. Боюсь, что в девяти случаях из десяти Природа тянет в одну сторону, а человеческая природа — в другую.

— Вот уж действительно сказано «иными словами», — проговорила миссис Уилкокс. — У меня не получилось бы так удачно это описать. Просто я встревожилась, когда узнала, что мой мальчик увлекся вашей сестрой.

— Ах да, я все время хотела спросить вас. Как вы все-таки узнали? Хелен была поражена, когда после приезда тетушки вы вмешались в разговор и все уладили. Пол сам вам признался?

— Это обсуждение ни к чему не приведет, — немного помедлив, ответила миссис Уилкокс.

— Миссис Уилкокс, вы очень рассердились на нас в июне? Я написала вам письмо, а вы не ответили.

— Я была определенно против того, чтобы переезжать в апартаменты миссис Матесон. Мне было известно, что они напротив вашего дома.

— Но теперь все хорошо?

— Думаю, да.

— Только думаете, но не уверены? Мне бы хотелось покончить с этой неразберихой!

— О да, уверена, — сказала миссис Уилкокс, неловко поежившись. — Когда я что-то говорю, всем вечно кажется, что я сомневаюсь. Такая уж у меня манера.

— Ну и прекрасно. Я тоже уверена.

В спальню вошла горничная убрать поднос с завтраком. Беседа прервалась, а когда возобновилась, то уже протекала спокойнее.

— Ну, мне пора прощаться — вы будете вставать.

— Нет, пожалуйста, побудьте еще. Я сегодня проведу день в постели. Время от времени я так делаю.

— А мне казалось, что вы любите рано вставать.

— В Говардс-Энде — да, но в Лондоне нет ничего, ради чего стоило бы это делать.

— Нет ничего? — воскликнула потрясенная Маргарет. — А как же осенние выставки? А концерты Изаи?[18] Не говоря о людях.

— Дело в том, что я немного устала. Сначала свадьба, потом отъезд Пола, а вчера, вместо того чтобы отдохнуть, я ходила с визитами.

— Свадьба?

— Да. Чарльз, мой старший сын, женился.

— Вот как!

— Мы переехали в квартиру миссис Матесон главным образом по этой причине, и еще чтобы Пол мог купить себе африканское снаряжение. Апартаменты принадлежат кузине мужа, и она любезно предложила нам здесь пожить. Так что до свадьбы мы смогли познакомиться с родными Долли, чего раньше не сделали.

Маргарет спросила, кто у Долли родные.

— Фасселлы. Отец служил в индийской армии, теперь в отставке. Брат тоже военный. Мать умерла.

Наверное, это были те «загорелые люди без подбородков», которых Хелен однажды увидела через окно. Маргарет мельком подумала о состоянии Уилкоксов. Она приобрела эту привычку, имея в виду будущее Хелен, и подобные мысли возникали в ее голове сами собой. Она стала расспрашивать о мисс Долли Фасселл, и выслушала ответы, произнесенные ровным, бесцветным тоном. Голос миссис Уилкокс, хотя приятный и привлекательный, имел совсем небольшой диапазон. Судя по отсутствию в нем экспрессии, картины, концерты и люди в равной мере не представляли для миссис Уилкокс особенной ценности. Лишь раз она заговорила чуть быстрее — когда речь зашла о Говардс-Энде.

— Чарльз и Альберт Фасселл давно знакомы. Они члены одного клуба, оба любят играть в гольф. Долли тоже играет, но, по-моему, не так хорошо, как они. Впервые Чарльз и Долли встретились, когда играли двое на двое. Нам всем она нравится, и мы очень довольны. Свадьба состоялась одиннадцатого, за несколько дней до отъезда Пола. Чарльз очень хотел, чтобы брат был шафером, поэтому настаивал на одиннадцатом. Фасселлы предпочли бы сыграть свадьбу после Рождества, но любезно пошли навстречу желанию жениха. Вон там, в двойной рамке фотография Долли.

— Вы уверены, миссис Уилкокс, что я вас не отвлекаю?

— Да, вполне уверена.

— Тогда я останусь. Мне очень у вас нравится.

Маргарет стала рассматривать фотографию Долли, подписанную: «Дорогой Мимс». Речь идет о ней, пояснила миссис Уилкокс, ибо «Долли и Чарльз решили, что Долли будет меня так называть».