И приехал, но только в Новгород. Дьяка в Псков пока не прислал. Тогда они собрались и приехали к нему сами. Но он их не принял. Псковитяне попросили князя, чтобы он ходатайствовал о них и держал Псков по старине. Но и прибывший в Новгород Ярослав, в свою очередь, стал жаловаться на псковитян. Тогда князь решил: Ярослав возвращается в Псков, вместе с ним едут княжеские послы, чтобы объявить псковитянам, что они должны просить прощения у князя Ярослава, в чем перед ним провинились, а также дать ему все суды и пошлины, которые он просит. Если же не сделают этого, то будут иметь дело с великим князем. Псковитяне, оглянувшись на Новгород, выполнили требование государя.

Но подвел Ярослав. Почувствовав поддержку великого князя, он повел себя грубо, пьянствовал и грабил народ. Глядя на своего хозяина, стали притеснять псковитян и его слуги. Один псковитянин вез на рынок капусту. Какой-то слуга схватил кочан и бросил княжескому барану. Псковитянин бросился на слугу с палкой. Тот завопил, ему на помощь прибежали другие слуги. Позвал на помощь и псковитянин. И пошло-поехало… Дошло это и до Ивана Васильевича. Узнав о делах наместника Ярослава, Иван Васильевич его убрал, послав туда князя Василия Васильевича Шуйского. Великий князь очень боялся, что еще не совсем успокоенный Новгород может объединиться с недовольным Псковом. И посчитал, что Шуйский сможет успокоить псковитян, тем более что он, великий князь, прислал им свое обращение, в котором говорилось, что он хочет «держать псковитян, свою вотчину, в старине, а вы бы слово наше и жалованье держали честно»… А за то, что псковитяне помогли ему в борьбе с Новгородом, подарил им позолоченный кубок и велел князю Шуйскому поклониться от него граду. Великий князь был очень осторожен. С первого захода он не любил доводить дело до конца, говоря: «Оно должно вызреть, а злость с него выйти, тогда лучше решать».

Глава 17

Временами казалось, что карета вот-вот перевернется, и каждый раз Казимир вынужден был хвататься за намертво прикрепленное сиденье, чтобы не удариться о стенку. Кричать на кучера слуга не решался; он поддерживал короля, который сохранял внешнее спокойствие. Проливные дожди начались еще у Вильно. Король понимал, что в такую погоду едут только неумные слепцы или отчаянные преступники, заметая свои следы.

Еще перед отъездом у короля начали болеть суставы, и он знал, что это к перемене погоды. И все же отъезд в Краков он откладывать не стал. И вот получил – дожди размыли дороги, каждая ухабина скрывалась в водяной глади. И что кричать на возницу, в лицо которого бьют нескончаемые струи дождя? Измоталась и охрана, мечтая о крыше, хорошем ужине да теплой постели. Но король торопился. Он слишком много времени провел в Литве. И сейчас отчетливо понял, как необходимо его присутствие во дворце. Это успокоит нервных, урезонит отчаянные головы и положит конец раздорам.

Наконец въехали в Краков. Возница чуть не вплотную подъехал к дворцовому входу. И все же дождь промочил короля с головы до ног. Войдя к себе в спальню, он прежде всего приказал разжечь камин, отругав дворецкого, что тот не подготовил покои. Выйдя из королевской опочивальни, дворецкий почесал голову: «А говорили, что он страшно болен» – и, словно что-то вспомнив, сломя голову помчался искать слуг и дрова.

Вскоре раздался треск горящих дров. Король, уже переодевшись в пушистый толстый халат, подарок хана Ахмата, грел руки у камина. Однако консилиум врачей прервал его блаженство.

Врачи заставили короля раздеться и лечь. Он сразу покрылся гусиной кожей. Занятые обследованием, лекари не обратили внимания на состояние королевской особы. А он, не вытерпев, натянул на себя одеяло.

– Простите, господа, – стуча зубами, произнес король, – но я не могу…

– Вы простите, ваше величество, – сказал один из них, и они начали что-то говорить по-латыни.

Когда-то Казимира, еще маленьким, учили этому языку. Но… он давно и прочно забыт.

– Что вы мне скажете, господа? – подняв голову, спросил король.

– Мы приходим к выводу, что у вас сильная усталость, и мы настаиваем, чтобы вы, ваше величество, на десять дней отказались от всякой деятельности.

– Мне можно встать? – спросил он.

Лекари переглянулись:

– Конечно, ваше величество. Мы сейчас уйдем. Только еще раз хотим вас предупредить: отдохните, наберитесь сил, королевство от вас не уйдет. Иначе…

– Я уйду от королевства, – перебил лекаря Казимир и засмеялся тихим писклявым смехом.

– Всех вам благ, ваше величество, – пожелали врачи.

Когда они ушли, он оделся в мохнатый халат и позвонил колокольчиком, стоявшим на столе. Тотчас дверь отворил дворецкий.

– Слушаю, мой король, – проговорил он.

– Меня кто-нибудь ждет? – спросил король.

– Ждут. Князья Чарторыйский, Мазовецкий, Радзивилл.

– Чего они хотят? – осторожно осведомился Казимир.

Дворецкий пожал плечами, потом сказал:

– Скорее всего, хотят выразить вам свое почтение по случаю возвращения вашего величества.

Подумав, король сказал: