Читаем Гостомысл полностью

— Тогда вперед! — торжествующе приказал он и первым ринулся в глубину дворца. Следом за ним поспешили и остальные.

Иаков куда-то исчез, но на это никто не обратил внимания, — мысли всех были заняты желанием как можно скорее добраться до врага.

Расположение комнат во дворце всем было известно, и Готлиб и его соратники быстрым шагом прошли по пустынному коридору, и остановились около одной из дверей.

Около двери, прислонившись к стене, на полу сидели два воина в полном облачении.

Короткие копья были приставлены к стене; головы бессильно упали на грудь; глаза закрыты. Они не шевелились. Только сонное дыхание свидетельствовало о том, что они были живы.

— Погоди, — сказал Харальд Готлибу и вышел вперед.

Он бесцеремонно толкнул ногой одного, другого, и стражники свалились на пол, словно большие тряпичные куклы.

— Ха! — воскликнул Харальд и ударил ногой в дверь. Дверь легко распахнулась, и Харальд смерчем ворвался в комнату. Следом за ним ворвались и остальные.

Посредине комнаты тлел очаг, дым от очага поднимался вверх, а дальше уходил через отверстие в крыше. Огонь от очага едва освещал большую комнату, украшенную тяжелыми бордовыми тканями. На столах и полках поблескивали золотые кубки и чаши.

Но ворвавшихся в комнату людей в этот момент золото не интересовало. Они бросились к большой кровати под шелковым балдахином, распахнули его и стали яростно рубить лежащее под одеялом тело.

Когда они нанесли первый град смертоносных ударов, в комнату неожиданно вошли воины в латах.

От множества факелов в комнате стало светло точно днем.

Воины окружили нападающих, приставив к их груди копья. Правда Готлиба заслонил своим телом Харальд.

Харальд широкоплеч. У него квадратное, с обветренной до бурой красноты кожей лицо. На левой щеке заметен длинный белый шрам. На подбородке короткая рыжая, точно из медной проволоки, борода. Длинные висящие усы. Он был лыс, но этот недостаток сейчас скрывал остроконечный шлем.

Однако еще секунда — и Харальд, и Готлиб, и их люди будут убиты.

Видя это, Готлиб открыл лицо.

Это был молодой человек тридцати лет с длинными молочно-белыми шелковистыми волосами. Он был худощав. Лицо его было бледное, возможно от волнения. Черты лица тонкие, нежные. Бесцветные глаза из-под шлема смотрели с холодной жесткостью.

Он смело вышел из-за спины Харальда, ударил мечом по приставленному к его груди наконечнику копья.

— Опустите оружие! — приказал он и с недвусмысленной угрозой спросил: — Как смеете нападать на своего государя?!

— Наш конунг — Годофрид! — сказал старший над воинами.

Готлиб показал мечом на иссеченную кровать и, не разжимая плотно сжатых губ, сатанински захохотал:

— Годофрид мертв. Он никогда не был законным конунгом Дании.

Старший над воинами молчал, и Готлиб гордо объявил:

— Я теперь конунг! Сложите оружие! Кто не сложит оружие, тот умрет!

Старший над воинами продолжал молчать, но в дело вмешался новый человек.

Это был широкоплечий молодой человек в красном плаще. Он вошел в дверь и, окинув комнату быстрым взглядом, с нескрываемой иронией громко проговорил:

— Ты ошибаешься, братец, я все еще жив, и датский конунг все так же я.

Готлиб ошеломленно замер.

— Обезоружить их! — приказал Годофрид.

Воины угрожающе приблизили копья.

— Что это? — растерянно спросил Готлиб, указывая мечом на новую фигуру.

— Это — я, конунг Годофрид! — сказал Годофрид.

— Ты убит. На ложе лежит твое тело, пронзенное нашими мечами. Неужели, как и утверждают христиане, мертвые и в самом деле воскресают? — трясущимися от ужаса губами промолвил Готлиб.

— Я жив, — сказал Годофрид. — И даже живее тебя. Складывай оружие, если хочешь жить!

— Если мертвые оживают, то живым деваться некуда... Боги против меня... никто не может изменить волю богов. — растерянно бормотал Готлиб.

— Я жив, и ты, Готлиб, всего лишь попал в мышеловку, как голодная крыса! — весело проговорил Годофрид.

Годофрид смело подошел к Готлибу и пристально уставился прямо ему в лицо.

— Прости, брат, — сказал он. — Я знал, что ты не успокоишься, и обязательно постараешься убить меня, а потому устроил тебе небольшой сюрприз — я велел своим людям сказать тебе, что они помогут тебе убить меня. Знаешь, это как волка — приманить на привязанного козленка. А на моем ложе всего лишь чучело, набитое соломой.

Годофрид положил Готлибу руку на плечо и сказал:

— А знаешь, брат все оказалось очень весело. Ты попался на солому!

Готлиб, с презрительной гримасой на лице, стряхнул руку Годофрида с плеча.

— Меня предали. Радуйся. Теперь ты можешь убить меня. Я в твоей власти. Но законный наследник датского трона все равно — я!

Годофрид рассмеялся:

— Брат, ты находишься в каком-то странном сне, и тебе снится, что ты наследник датского трона. Проснись — на самом деле ты давно не наследник трона. Отец мне передал датский трон. Я понимаю, что ты не хочешь смириться с этим. Ты говоришь, что ты сын княжны, а я всего лишь сын рабыни. Однако отец любил мою мать, а не твою. А это важнее всего.

Готлиб оттолкнул плечом воинов прошел к разворошенному ложу, сел, снял шлем и положил меч рядом.