Читаем Господин Мани полностью

Сердце отца не выдержало, он вскоре скончался, и магазин перешел к Аврахаму.

Он никак не мог смириться с тем, что обстоятельства вынудили его прервать учебу у стамбульского раввина, к которому он так привязался, и всякий раз, как только ему удавалось хоть немножко разделаться с долгами, выкраивал неделю-две и, несмотря на опасности, подстерегавшие его на дорогах, добирался до Босфора, пересекал его и являлся в иешиву раввина Хадайи.

Звание раввина Аврахам так и не получил, но хахам выдал ему специальную грамоту, позволяющую ему в свободное время на добровольных началах исполнять обязанности то ли раввина, то ли хаззана[75] в маленькой синагоге в порту, куда заходили главным образом моряки и грузчики — евреи.

Несмотря на мольбы матери, Аврахам долго не обзаводился семьей. В 1825 году он наконец женился на дочери мелкого торговца по фамилии Альфаси, и она через год родила ему сына Иосефа, а еще через три года — дочь Тамар. В 1832 году жена Аврахама скончалась от неизвестной никому болезни, которой она заразилась от одного из моряков, живших в их доме.

Некоторое улучшение дел позволило Аврахаму ездить в Стамбул регулярнее, но, к сожалению, самого хахама он заставал там далеко не всегда, так как того часто приглашали в разные общины для разбора особо сложных тяжб в раввинском суде. Однажды во время визита в Иерусалим Шабтай Хадайя познакомился с женщиной, которая впоследствии стала его женой.

Аврахам, оставшийся вдовцом с двумя детьми на руках, решил отдать сына Иосефа в иешиву раввина Хадайи в Стамбуле точно так, как в свое время его отдал туда отец. Во-первых, чтобы сын достиг того, что не удалось ему самому, а во-вторых, чтобы узы, связывавшие его с раввином, которого он почитал все более и более, стали еще теснее. Он даже выучил несколько слов по-французски, чтобы не обойти вниманием жену раввина, для которой французский был родным языком.

Иосеф, мальчик живой, гораздый на выдумку, намного способнее отца, пришелся очень по душе жене хахама Хадайи Флоре, в девичестве Молхо, которая сама была бездетной. Она приняла его как сына, посланного Богом на старости лет, и как помощника по дому, тем более, что ее муж подолгу бывал в разъездах.