Читаем Господа Чихачёвы полностью

Здоровье Натальи всегда было для ее мужа и брата предметом беспокойства. Когда в 1831 году Наталья вернулась из поездки в Москву, Андрей волновался, что в отъезде ее здоровье ухудшилось: «Ах, как похудела моя путешественница! Ах, как она хрипит. Ах! Как она кашляет»[515]. Каждая болезнь Натальи обсуждалась подробнее, чем недуги любого другого человека (хотя здоровье всегда оставалось популярной темой для бесед). Один такой болезненный период нашел отражение в «почтовых сношениях»: записи Андрея и Якова сменяют друг друга до тех пор, пока Наталья не делает запись о своем выздоровлении. Начал эту переписку Андрей, сообщивший Якову, что «наше намерение ехать к Иконниковым не состоялось; захворала Н. И. У нее болит голова и грудь»[516]. Обеспокоенный Яков отвечает: «Крайне сожалею, что сестра нездорова; – а я был ждал, ждал». И шутливо добавляет: «Прошу уведомить, как здоровье сестры, чем сам занят и умывался ли сего дня?»[517] Андрей пишет, что, хотя болезнь Натальи и продолжается («Наталья Иван. во весь день не вставала с постели»), это не мешает ей принимать участие во всех повседневных занятиях, включая прием гостей («Мы ожидаем сегодня посещение Губачевских жителей [Иконниковых]»)[518] и работу по делам имения («Наташа занимается подробнейшим рассмотрением финансовых издержек за весь минувший год, по окончании чего довольно любопытный итог разделенный на классы будет препровожден и к тебе»)[519]. Наконец, написала и Наталья, поблагодарив брата за то, что он переживал за нее, и продолжая жаловаться на то, что плохо себя чувствует: «Я после вчерашнего путешествия чувствую себя не очень хорошо, думаю и от погоды также голова, и спина очень болит, а глаза более всего». Она также переживает, что упустила возможность навестить друзей: «…все так очень хочется после обеда съездить к Иконниковым; они очень, очень просили»[520].

Не имея возможности путешествовать, а затем и вставать с постели, Наталья продолжала принимать гостей. Через три дня после того, как она слегла, и перед тем, как собралась с силами и написала брату о своем выздоровлении, Наталья предпринимает «подробнейшее рассмотрение финансовых издержек за весь прошедший год». Хорошей иллюстрацией поведения Натальи во время приступов болезни являются те несколько следующих дней, когда она чувствовала себя хорошо, а Андрея, что для него весьма нехарактерно, свалила болезнь – именно его, а не его жену, недуг заставлял «хмуриться»: «Андрею Ивановичу, слава Богу, кажется, сегодня получше, а вчера никуда дело не годилось; весь день хмурился»[521].

В то время как здоровье Андрея тревожило его лишь время от времени и, по-видимому, он не всегда стоически переносил недомогание, Наталья несколько раз стала причиной переполоха из‐за серьезного недомогания – более серьезного, чем причины ее хронических жалоб. Один такой период начался почти незаметно. Андрей пишет Якову: «Наталья Ивановна лежит в постели в жару с самого моего к тебе отъезда. Ей хочется хорошего твоего кваску, для чего я кучера в санках и посылаю»[522]. Позднее в тот же день Наталье стало хуже, и Андрей дописывает: «Больная провела ночь очень худо: ломота в теле повсеместная и с постели не встает. Я бы у вас побывал, но за тем и дома остаюсь. Приходится Новый Год встретить крайне невесело»[523]. Яков в ответ выражает надежду, что сестра будет в силах сама прочитать его письмо: «Милая сестрица – каково твое здоровье? Дай бы, чтоб я услышал от Григорья, что ты уже, слава богу, здорова!» Но отвечает ему Андрей, наспех написавший: «Нисколько лучше нет»[524]. Две недели спустя Наталья почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы начать писать, но ее все еще мучает боль («Я тебя мысленно целую, моя нога очень болит распухла в лодыжке»)[525]. Следующее сообщение вновь было написано Андреем:

Хотя эта заметка не слишком проясняет природу болезни Натальи, из нее ясно, что она сама принимала решения касательно своего лечения. Хотя Андрей не был согласен с тем, как шло лечение, последнее слово оставалось за больной.