Читаем Господа Чихачёвы полностью

Этот фрагмент ярко показывает, что для Натальи хозяйство было важнее всего, на втором месте стояли деловые записи, и она позволяла себе заниматься личной перепиской, лишь когда на это было время. То, что Андрей только в исключительных случаях входил в сферу деятельности Натальи (а она – в его, учитывая, что ведение повседневной и личной переписки можно считать частью домена Андрея), видно из записи о том, что Наталья была «целый день на ногах» и встала «очень рано», чтобы вести хозяйство, тогда как Андрей, судя по всему, имел возможность спокойно заниматься своими записками.

Наталья была не только слишком занята работой в имении, чтобы записывать размышления или игривые каламбуры, составлению которых с таким наслаждением предавался ее супруг: в приведенной ниже цитате она прямо заявляет, что не знает, как писать «о себе», и, как обычно, возвращается к проблемам сельского хозяйства. Ласково поприветствовав своего брата, она пишет: «А что тебе сказать о себе? Не знаю; а кажется слава богу понемножку <нрзб>: сегодня куплено в Вязниках огурцов 4 сотни; заплачено 3 руб. без 10 коп.»[353] За этим несвязным фрагментом, написанным торопливой рукой, что также указывает на то, что ей было неловко, следует почти дюжина ровных строк, посвященных овощам, говядине и фруктам. Когда Наталья не знала, что сказать о «себе», она переключалась на множественное число – «мы» – и писала о вещах, интересных для этих «нас»: о доме в самом широком смысле слова, о качестве и количестве продовольствия. Записи Натальи показывают, что продовольственные запасы для семейства были для нее как бы важнее ее самой (или, точнее говоря, что она приравнивала одно к другому), тогда как для ее супруга столь же характерно было говорить от имени детей, добавляя на полях записки Натальи Якову следующий постскриптум: «Дети оба Алеша и Саша целуют твои ручки и свидетельствуют свое почтение как тебе, милый мой братец, так и почтеннейшему Дядюшке Тимофею Ивановичу»[354].

Таким образом, оба супруга в этих частных, интимных записках предстают исполнителями своих родительских ролей: Наталья занималась поддержанием материального благополучия усадьбы и ее обитателей; Андрей, со своей стороны, был интеллектуалом, абстрактным мыслителем, воспитателем и наставником – в этом случае, как и во многих других, он обучал своих детей манерам и привлекал всю семью к участию в своих образовательных проектах (важнейшей частью которых были «почтовые сношения»).

Интересно, что материнство (в том смысле, который предполагался современной Чихачёвым идеологией домашней жизни) и «женская» чувствительность в записях Натальи практически отсутствуют. Но управление имением было в некотором смысле тоже проявлением материнства, для которого удовлетворение материальных потребностей оказывалось важнее, чем эмоциональное воздействие на ребенка и воспитание. Такое определение материнства также отличается от бытовавшего в тот период на Западе в том важном отношении, что Наталья обеспечивала благополучие не только своих детей, но также мужа и зависевших от нее крепостных. Если целью дневника было ведение записей об этой работе, то вполне естественно, что другие стороны ее жизни на его страницах выглядят второстепенными (что не обязательно соответствовало положению дел в реальной жизни). Когда она садилась писать, перед ней не стояло задачи отразить ту часть своей жизни, которую она считала личной или отделенной от обязанностей хозяйки, – чувства к детям и мужу, мысли и ценности. Кроме того, она также могла разделять мнение Андрея, что ведение личных, ученых или шутливых заметок – его «департамент», где ей не место.

В 1831 году Наталья ездила в Москву вместе с Иконниковыми, оставив свои обязанности на Андрея. В дневнике он отразил свою неуверенность в подобных делах: