Читаем Горсть синего овса полностью

Было у Екатерины и собственное отношение к любви. Свои детские взгляды на эту тему она поменяла еще в школьные времена. Тогда ей, испытавшей муки первой безответной любви, попалась на глаза статья в научном журнале. В ней рассказывалось об изумрудной тараканьей осе (лат. Ampulex compressa). Это насекомое нападает на таракана и частично парализует его.  Для этого она жалит таракана, после чего он сохраняет способность к передвижению, но не может двигаться самостоятельно. Тогда оса берет таракана за усики и ведёт к своей норе. Там она откладывает на его брюшко яйца и оставляет в норке. Появившиеся личинки используют таракана в качестве пищи, а затем окукливаются. Через некоторое время из норки выходит новое поколение ос. Позже ученые пришли к выводу, что оса жалит два раза – первый раз она добивается уменьшения сопротивления, а второй раз она делает очень точный укол в мозг таракана, парализуя его волю.

– Вот именно, – подумала она тогда, – изначально всё было задумано именно так и не иначе. Это уже потом человечество придумало любовь и всё такое. Зачем нужны романтические сказки, если в этом мире всё устроено очень просто?

Тогда она несколько раз прочитала эту статью, и часто мысленно возвращалась к её экстракту, оставшемуся в памяти.

Сейчас, проснувшись с похмелья, она вспомнила об этой осе:

– Первый укол произвела, но с дозировкой переборщила.

На глаза навернулись слезы. Ей вдруг мучительно захотелось любви. Причем, любви возвышенной, какая без проблем рождалась у … Ромео и Джульетты, Тристана и Изольды, ну и кого- то еще очень далекого и легендарного. Катя вдруг поняла, как тосклива её размеренная жизнь, и пустота в её сердце вдруг напугала её своей темной глубиной.

Она всегда была умна, расчетлива и прагматична, а значит, защищена от всяческих нелепостей жизни. Но теперь ей казалось, что вчерашняя пьянка «раздела» её душу до совершенно голого состояния, и сейчас, пока она не обрела свою обычную одежду, она ощущала себя слишком уязвимой. Её накрыло чувство обиды на этот мир.

Катя грустно оглядела свою квартиру. Ей всегда нравилась её обстановка, продуманная до мелочей и воплощенная дорогим дизайнером. Умная техника, приобретенная в дорогих магазинах, была частью продвинутых мозгов, работающих для того, чтобы ей было удобно и уютно в этом маленьком личном пространстве.

До сегодняшнего утра это пространство её устраивало, но теперь весь дом наполнился пыльным одиночеством и ощущением собственной никчемности. А там за дверью огромный чужой мир, живой и многоцветный, в котором у неё никого нет, и в котором её никто не ждет.

Кроме того, ей предстоит и дальше работать с Вадимом Сергеевичем Городецким, делая вид, что этой дурацкой ночи не было.

– Буду лежать весь день и жалеть себя, – подумала она, – а что дальше? Кончится этот день, придёт другой, а я так и буду лежать и жалеть себя? Но ведь это моя жизнь, и кто виноват в том, что она у меня такая? Только я и никто другой.

На душе становилось всё хуже, и нужно было что-то предпринимать для дальнейшего продолжения жизни.

Для начала Катя решила облегчить муки физического тела и начала медленно вставать с кровати. Перед глазами всё закружилось. Немного постояв и привыкнув к вертикальному положению, она начала робко двигаться в сторону ванной. Достаточно было добраться до аптечки, а дальше – одна таблетка, растворенная в стакане воды и …

– А вот в зеркало смотреть не надо, – вслух сказала она себе, уже войдя в ванную.

Жидкость, которую она выпила залпом, была неприятно мутной и мерзкой на вкус.

– Сейчас будет легче, вот сейчас, вот сейчас, – она закрыла глаза и представила, как лекарство растекается по её отравленному организму.

Потом была долгая обратная дорога: сначала к окну в спальне, чтобы открыть канал связи с внешним миром, затем к кровати, и вот она снова в объятиях одеяла. Катя прислушалась к своему организму. Что-то совсем незаметное, уже произошло и принесло крошечное облегчение.

– Теперь пришло время для восстановления душевного равновесия, – подумала она и закрыла глаза.

Она представила свою тоску бесформенной серой массой, лежащей прямо под сердцем. Консистенция её была полужидкой и противной. Она мысленно вынула это нечто наружу и начала катать из него колбасу, делая это так старательно, что на её лице появилось выражение сосредоточенности. Через какое-то время лицо девушки изменилось, приобретя рассеянный вид, характерный для творчества. В это время она мысленно плела из туго скатанной колбасы милую косу на четыре пряди. А уже следующий этап украшения этой «косы» разноцветными бантиками и заколочками был совершенно легким и не вызывал раздражения. То, что получилось у неё в результате, имело законченный праздничный вид и ничем не напоминало свой первоначальный образ. Оставалось только поместить эту разноцветную феерию обратно туда, откуда её вынули. Она крепко зажмурилась и растворила это буйство красок у себя в теле, стараясь, чтобы ни одна капля не пропала даром. Потом она открыла глаза и улыбнулась.