Читаем Горсть синего овса полностью

А хуже всего было то, что сейчас, глядя на лохматую макушку спящей рядом женщины, ему дико хотелось холодного пива и ничего другого. В голове всплыли поэтические строчки:

 "Пред жгучей жаждой опохмелки все остальные чувства – мелки!". ⁴Физически ему было очень плохо, вот и все, что ему было.

– Сколько же я вчера выпил? – этот вопрос возник вдруг, раздвинув остальной хлам в его голове.

Ответа на него не было, ибо во второй половине торжества они с Сашкой пили уже по инерции.

Он тихо встал. Окружающее его пространство медленно качнулось влево, он машинально – вправо. Скорректировав свое положение относительно дверного проема, он осторожно побрел, собирая на ходу свою разбросанную одежду. Каждый наклон отдавался в голове мучительным «мозготрясением». Оделся Вадим уже в коридоре. Сначала он хотел просто уйти, но потом передумал и прошел на кухню. На подоконнике лежали отрывной блокнот и карандаш, оканчивающийся ластиком.

«Все было замечательно! Ушел. Похмелье», – размашисто написал коммерческий директор. Потом подумал и стер ластиком восклицательный знак после слова «замечательно», еще подумал и поставил его после слова «Похмелье», затем он с чувством выполненного долга покинул квартиру юриста.

Спускаясь по лестнице, Городецкий набрал номер вызова такси, но вовремя вспомнил, что не знает своего местонахождения. Он вышел на улицу и решил обойти дом вокруг, совершенно не надеясь найти табличку с названием улицы и номером дома. Его пессимизм был оправдан, таблички не было. Зато недалеко всеми огнями светилась огромная вывеска ночного клуба. Вадим Сергеевич направился туда, уже наверняка зная, что домой он уедет по цене равной стоимости авиаперелета «Москва – Париж».

Вадим

Садясь в такси, Вадим представил жену, мирно спящую после очередного «суаре». Ему даже показалось, что он ощутил насыщенный парфюмом запах своей квартиры. Лицо дернулось в непроизвольной гримасе, а к горлу подступила тошнота. Именно Наташку ему хотелось видеть меньше всего. Подумав, а может наоборот, не подумав, Вадим назвал таксисту адрес Директора. Уже потом, выгрузившись из машины, он сообразил, что Сашка может быть не один. И даже наверняка не один.

– Значит надо спустить его во двор,– вслух подумал Вадим.

Он знал, что похмелье при посторонних действовало на Директора угнетающе. Вадим набрал Сашкин номер, гудок в трубке отозвался болезненным стуком в висках. Гудело долго, Вадим прикрыл глаза и стал привыкать к этому печальному звуку. Наконец возник голос, весьма отдаленно напоминающий голос Директора.

– Надо выпить, – трагически произнес этот голос, без всякого приветствия.

– Спускайся, я у подъезда,– также без приветствия ответил Вадим.

Буквально через несколько минут друзья уже сидели в круглосуточной забегаловке, которая находилась, чуть ли не во дворе Сашкиного дома, и, дыша друг на друга тяжелым перегаром, делились воспоминаниями о вчерашнем празднике. И чем больше коньяка употреблялось внутрь, тем ярче становились картинки вчерашнего юбилея.

Слава богу, Директору хватило ума не тащить в постель очаровательную Женю. Но его разговор по мобильнику с просьбой прислать ему двух проституток был слишком громким. И последнюю фразу: «Я не собираюсь всю ночь слюнявить ушко юной официантке – девственнице, мне нужен разнузданный секс» слышала не только официантка – девственница, но и все, кто в это время оказался в радиусе десяти метров от него.

Естественно после этого, Жени никто нигде не видел, она тихо удалилась с бала, не оставив на парадной лестнице даже туфельки.

Две «девушки по вызову», явившиеся в конце празднования бережно погрузили Директора в такси и доставили домой, не уронив с его головы ни волоса, а потом всю ночь бережно охраняли беспокойный сон VIP-клиента. Только он этого уже не помнил. Проснувшись в мерзком состоянии, он галантно выпроводил ночных благодетельниц и стал мысленно отправлять сигналы SOS в окружающее пространство. Видимо именно эти телепатические посылы и привели Вадима к подъезду Директора.

– Так какого хрена мы сидим здесь, – удивился Вадим, – могли бы хмелиться у тебя дома без свидетелей.

– Да нет у меня дома ничего, чем можно хмелиться, эти ночные моли выпили всё, что было в моём баре и съели всё, что было в моем холодильнике. Хотя я не уверен, было ли что в холодильнике до их прихода.

Когда первая и самая мучительная стадия похмелья была пройдена и, измученные вчерашним возлиянием организмы директоров, пришли в приличное состояние, они покинули кафе.