Читаем Город Воров полностью

Разумеется, я понимала, что когда-нибудь он узнает правду. Наступит день, когда сыну исполнится лет восемнадцать или двадцать и он придет ко мне и скажет: «Мама, я знаю, что твоя сказка об отце — полная чушь, и теперь хочу услышать правду». К тому времени он станет уравновешенным и уверенным в себе человеком, способным справиться с потрясением от жуткого открытия, которое уже не изуродует его душу и не искалечит навеки.

Однако Чарльз Притчет и местная пресса, не посоветовавшись со мной, решили, что все должно произойти именно сегодня. И не важно, что ни я, ни мой сын совершенно не подготовились к такому повороту событий.

* * *

Остановка школьного автобуса находится через квартал от нашего дома. Обычно я строго наказываю Хейдену идти после школы прямо домой, запереть дверь и дожидаться моего возвращения с работы. Правда, в последнее время он пропадает у Макферсонов, но сегодня я остановила машину у обочины, твердо решив дождаться, когда сын выйдет из школьного автобуса. После разговора, случайно услышанного в туалете, я сказала, что ухожу и сегодня на работу не вернусь. Джим недвусмысленно намекнул, что не желает меня видеть в офисе по крайней мере в течение недели и дал мне номера своего домашнего и сотового телефонов на случай, если захочется излить кому-нибудь душу.

Ярко-желтая окраска автобуса не могла скрыть, что совсем недавно он служил транспортным средством для Бюро исправительных учреждений штата Северная Каролина. В прошлом году школьное начальство купило у штата целый парк таких машин по бросовым ценам. Это безобразное тупоносое средство передвижения ничем не напоминало автобусы, на которых я в детстве ездила в школу в штате Орегон. Никто не удосужился снять с окон решетки, вероятно, полагая, что так безопаснее для детей, если вдруг случится авария. Такой откровенный рационализм наводит людей на тревожные мысли — уж слишком очевидна ассоциация с тюремной камерой.

Пневматические двери со свистом открылись, и из автобуса вышли семь или восемь детей с огромными, не по росту, рюкзаками за спиной. Две девочки пробежали по тротуару мимо машины, оживленно обсуждая на ходу, что именно сделал Кевин на третьем уроке. Потом из автобуса вышел еще один мальчик лет восьми. Он разговаривал с кем-то по сотовому телефону. Хейден все не появлялся, и я вдруг почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Сын вышел последним, спустился по ступенькам, раскачиваясь из стороны в сторону. Вид у него был пришибленный, и казалось, ему стоит большого труда держаться прямо. С болью в сердце я смотрела на маленькую одинокую фигурку. Все стало понятно еще до того, как Хейден поднял голову и я увидела его лицо со следами слез на пухлых щеках. Водитель автобуса некоторое время пристально изучал Хейдена, а потом наконец заметил у обочины мою машину. Я открыла переднюю дверцу и окликнула сына. Водитель не сводил с меня взгляда даже когда двери автобуса закрылись.

— Эй, как дела, дружок? — обратилась я к Хейдену, когда он уселся рядом со мной и стал обеими руками закрывать дверцу.

Я попросила сына застегнуть ремень, что он и сделал — машинально, словно робот. Навернувшиеся на глаза слезы вдруг высохли сами собой. Нужно собрать волю в кулак, быть сильной, ведь сын нуждается во мне больше, чем когда бы то ни было, и ему сейчас гораздо тяжелее, чем мне. Если я сейчас не выдержу и сорвусь, нам никто не поможет, не говоря уж о том, что полученная Хейденом травма может иметь непредсказуемые последствия.

Повернувшись на сиденье, сын смерил меня холодным взглядом бездонных глаз, темных, как обсидиан. Господи, этот взгляд знаком мне до боли! Зябко поежившись, я судорожно сглотнула слюну и вымученно улыбнулась. Мы поехали домой. Когда дверь гаража стала закрываться у нас за спиной, я повернулась, чтобы взять Хейдена за руку, но он уже шел к дому, держа в руке свой ключ. Прежде чем я успела забрать с заднего сиденья ноутбук, сын прошел через калитку, поднялся по лестнице и скрылся из вида.

Я нашла Хейдена в спальне. Он лежал на неразобранной кровати, уткнувшись лицом в подушку, и горько плакал. Шторы на окнах были задернуты, и комнату освещала только экранная заставка на компьютере в виде мерцающего мягким синим светом геометрического рисунка.

— Послушай, малыш, — начала я, присаживаясь на край кровати и гладя сына по голове.

— Так, значит, это правда?! — выкрикнул Хейден, не отнимая подушки от лица. — Отец жив, и он никакой не грабитель. Неужели все, что болтают про папу в школе, — правда?!

Пути к отступлению не было.

— Да, — выдохнула я.