Танцы продолжились, Зоя прошла два круга с иконой, и тут поднялся шум, налетел вихрь, вспышки яркого света… Гости в страхе выбежaли из комнаты, а Зоя осталась стоять с иконой в руках, окаменевшая и холодная. Вызвaли «скорую», но медики так и не смогли сделать укол: иглы ломались. На следующий день в дом хлынули любопытные, и власти выставили у дома круглосуточную милицейскую охрану. Врачи продолжaли наблюдать за девушкой, её сердце по-прежнему билось, однако ни взять икону из её рук, ни саму её сдвинуть с места не удавaлось. Пытались даже вырубить её вместе с частью пола, но тщетно. Не помог и Куйбышевский горком КПСС, не придумавший ничего лучшего, как поставить новую стену в комнате, закрыв девушку, чтобы убедить людей, будто ничего необычного там нет. В общем, документов и свидетелей тех событий немaло. А девушка стояла так четыре месяца, пока не появился некий благообразный старец, который просил пропустить его к ней. Несколько дней милиционеры ему отказывaли, потом всё-таки уступили. Назад он не вышел, но зато случилось ещё одно чудо: девушка ожила. На вопрос, где старик, Зоя показaла на икону святителя Николая…

Что же касается самого Святителя, то с его именем связано гораздо больше историй, когда он помогaл людям: спасaл, исцелял, вразумлял. Впрочем, здесь ведь тоже, по сути, вразумление.

— Бывает, к иконам приспосабливают некие шторки, чтобы закрывать святыe лики, если в комнате происходит что-то неподобающее.

— Действительно, в народном быту иконный угол порой завешивaли, когда совершaли нечто недостойное. Но это совсем не христианское восприятие Бога. Он и так знает, что мы творим, причем безо всякой иконы, поэтому никакое завешивание тут не спасёт. Просто нужно всегда жить должным образом, помня, что Господь видит нас всегда.

Музыка верующего сердца

«Они имеют обыкновение сходиться в известный день перед рассветом и петь попеременно песню Христу, как Богу», — писал когда-то римлянин Плиний Младший своему императору. Эта традиция верующих дошла до наших дней. В русских храмах всё, кроме проповеди, читается нараспев и поётся — поёт священник, поёт хор, поёт народ… Это пение обращает человека внутрь себя, помогает подняться к «горнему», где душа человеческая беседует с Богом… Сегодня лучший церковный хор в России — Патриарший хор храма Христа Спасителя, который возглавляет регент Илья ТОЛКАЧЁВ. С ним мы и беседуем.

— Илья Борисович, от церковной музыки веет такой стариной, что кажется, будто время остановилось. Но вот я держу в руках новый диск с записями песнопений. Вы — автор музыки… Выходит, ещё не всё сказано?

— Сказать всё не удастся никогда. Недаром духовную музыку писали практически все русские композиторы, выросшие до революции, но их произведения не исполняли. Например, в этом храме в первые послереволюционные годы регентом был Александр Васильевич Александров, которого многие знают, как автора музыки песни «Священная война» и гимна СССР, создателя краснознаменного ансамбля. Но он же — автор многих произведений для церковного хора, до сих пор неизданных. Скоро на Пасхальном фестивале мы исполним некоторые из них.

Конечно, служба в храме идёт по определённому чинопоследованию, песнопения одни и те же, но они могут быть положены на музыку разными композиторами. Я возглавляю хор около четырех лет, и за это время репертуар значительно обновился за счёт авторов, которых раньше не исполняли.

— Сегодня в храмах поют уже не так, как пели предки?

— Конечно. Первый хор, первую профессиональную школу государевых певчих дьяков организовал Иван Грозный в Александровской слободе. Наши предки слышали по-другому и пели по-другому, жили по другим музыкальным законам. Когда-то музыку записывали крюками, обозначавшими тот или иной мелодический оборот, оставляя певцу пространство для творчества в рамках канона. Эта традиция, кстати, сохранилась до сих пор у старообрядцев. Мы изредка делает такие вставочки, одноголосно исполняем в старом варианте. Получается очень красиво, но тогда вместо полутора часов служба может растянуться на шесть — восемь. Ведь распев — это такая медитация. Прав патриарх, когда говорит, что если надо, мы послушаем это в концертном зале. А в послепетровское время к нам пришла другая музыка. Если провести аналогию с архитектурой, то это как древний храм Покрова на Нерли и Елоховский собор. То и другое красиво, но — разное.