Улицы и пляжи заполнены людьми… Вот только какими-то не похожими на обычных людей. Одного взгляда на сотни торчащих из плеч и спин игл достаточно, чтобы понять, кто они.

Тысячи и тысячи адептов Вуртьи неподвижно стоят в лунном свете, плечом к плечу на улицах и на площадях и на дальних пляжах. Мулагеш с трудом подавляет возглас ужаса: эти монстры увидят ее и растерзают! Но они не смотрят на нее, их взгляды обращены к горизонту, шипастые длани отдыхают на рукоятях тяжелых мечей. И они смотрят на что-то вверху, над ними.

«Пожалуйста, матерь наша, пожалуйста, — шепчут они. — Пожалуйста, поговори с нами».

Мулагеш просачивается между этими уродливыми фигурами, глядит на их похожие на черепа маски и на их отвратительные доспехи, усаженные наполовину рогами, а наполовину морскими раковинами. А потом она поворачивается к тому, на что они смотрят.

Их взгляды прикованы к высокой белой башне в центре города. На самой вершине есть балкон, и хотя Мулагеш понимает, что в яви она бы ничего там не разглядела, сейчас она видит — там кто-то есть, и этот кто-то ходит туда и сюда.

«Матерь наша, — говорят они. — Приди к нам».

И вдруг одна из гигантских статуй… шевелится. Движение едва заметное, буквально чуть-чуть сдвигается изваяние, но Мулагеш уже поняла — она видела ее. Лицо статуи обращено не к ней, но Мулагеш узнает фигуру, поблескивающую в лунном свете, — уж не в нее ли она всадила всю обойму своей «карусели» две ночи назад?

Вуртья.

Прекрасная и ужасная, великолепная, воплощенная жестокость, Вуртья расправляет плечи в густом тумане. Чудовищных размеров фигура движется совершенно бесшумно, и это наполняет сердце Мулагеш паническим ужасом.

И тут богиня медленно оборачивается, поворачивает голову, словно кто-то окликнул ее по имени.

«Нет, нет… Пожалуйста, только не это…»

Темные пустые глаза обращаются к ней.

«Матерь наша, — шепчут адепты, — Матерь наша…»

И тут она слышит, как за ее плечом спрашивают:

— А ты разве должна быть здесь?

Она оборачивается и видит, что над ней нависает кто-то очень высокий в доспехе из хрома и металла. Мулагеш хочет закричать, закричать во весь голос, но вдруг снова падает в темную воду океана.

Вверх, вверх, вверх. Она поднимается через кружащиеся темные волны, летит навстречу желтой луне.

А потом с брызгами выныривает на поверхность, и мир кружится вокруг нее.

* * *

^— Турин! — слышит она голос Сигруда. — Турин!

Она чувствует холодную грязь на шее и понимает, что затылку больно. Она втягивает в грудь побольше воздуха и вдруг разражается кашлем.

— Генерал Мулагеш? — Это Сигню. — С вами… с вами все в порядке?

Она открывает глаза и, к ужасу своему, видит бледные белые статуи, что стоят и смотрят на нее… но нет, это обычные изваяния из гавани, а не гигантские жуткие статуи, которые она видела в том нездешнем месте.

И кстати, что за место такое?..

И тут она понимает: а ведь она знает, что это. И мысль наполняет ее сердце страхом. Она знает, куда только что попала.

Над ней появляется лицо Сигруда. Он встает на колени, чтобы помочь ей подняться.

— Турин? Скажи что-нибудь.

— Оно все еще здесь, — задыхаясь, произносит она. — Оно реально…

— Что? Что это?

Силы покидают ее, словно она ударилась самым своим мозгом. И прежде чем провалиться в обморок, она пытается выкрикнуть: «Город Клинков! Он все еще там! Город Клинков — там!»

Но крикнуть не получается, и она погружается во тьму.

9. Оглушающая тишина

Жизнь — лишь прелюдия к смерти. Другие миры ждут нас.

Живи и избирай свой путь, зная эту тайну. Мы все встретимся, когда падет темное покрывало этого мира. Мы обнимемся на далеких белых берегах и отпразднуем нашу окончательную победу.

Писания святого Жургута, 721 г.

Она резко приходит в себя и понимает, что кричит во весь голос. Она садится, рука тут же тянется за «каруселью» — но ее нет у бедра. И тут она осознает, что лежит на постели в своей комнате в ЮДК.

— Во имя… — слышит она голос Сигню. — Что с вами случилось?

Голова Мулагеш сама поворачивается, и Турин видит Сигню. Та сидит в кресле в уголке. Рядом с креслом стоит пепельница, и она полна черных окурков. Похоже, дрейлингка давно здесь сидит.

— Какого демона вы тут делаете? — удивляется Мулагеш, шмыгает носом и трет глаза. — Сторожите меня?

— Присматриваю за вами. Вы упали в обморок. У вас приступ какой-то случился? Я решила посидеть с вами, пока мой отец занимается своими делами.

— Проклятье. — Мулагеш наклоняется и трет лоб.

Такое впечатление, что у нее полна голова каких-то насекомых и те пытаются прогрызть череп.

— Голова болит? — интересуется Сигню.

— Заткнись на время, ладно?

— Ах-ах. Вы всегда по утрам так любезны? Впрочем, время уже к полудню.