Читаем Город Х полностью

Город Х

Ей хотелось домой. Но она обещала ему двадцать минут, и она их высидит. А после уже точно никогда к нему не выйдет. Да и вообще, почему-то грустно.

Взгляд на часы – у него еще пятнадцать минут. Пусть пошлит, сколько хочет.

И Свен затянул свое:

Приходи насовсем, забирай мое сердце,Мне в холодной ночи без тебя не согреться.Замер мир без тебя, отключен, обесточен.Счастье пахнет тобой, у любви – твои очи.

Она посмотрела на него удивленно – хорошие строчки. Где-то спер? Учил, старался, надо же.

Ты навеки моя, я приручен тобою,Стала ты для меня путеводной звездою.Впору выть на луну одиноким волчарой,Призывая свою долгожданную пару.Впору, клетку ломая, отчаянно битьсяРазлученной с любимой безудержной птицей.Знай: ты – небо мое, моя Лебедь родная.Знай, что я без тебя не живу, не летаю.

Она не заметила, как заслушалась. Да, пусть не «для нее», но зачитывал чужие стихи Свин талантливо. Темнел потихоньку сад; неслышно тикали секунды. Радка вдруг поймала себя на мысли, что послушала бы еще – просто стихов, тех, которые не для нее. У него получалось их декламировать тепло, проникновенно.

– Еще есть?

– Есть.

– Читай.

Он даже не запнулся.

Они не пахнут, как ты. Ничуть.И я снова боюсь не уснуть.Буду снова курить и пить,Оттого, что хочу любить.Не кого-то, кто мимо души.Ты отказывать мне не спеши,Я не мрачен, не стар, не сед,Не желаю новых побед,Но желаю тебя одну.В одиночку пойду ко дну.Будоражишь ты мысли и сны,В сердце нет без тебя весны.

Она молчала. Отчего-то стала уютной беседка. Все прохладней делался ветерок, а голос Свена хотелось слушать и слушать. С каждой строчкой тот преображался, наполнялся смыслом тех слов, которые произносил; становились искренними интонации, честными глаза. Свен верил в то, что читал.

А ведь талант…

– Еще.

– Как скажешь, моя королева…

Ты сделай меня вновь мной.Мне деньги, сигары – отстой,Я даже среди толпы не свой,Ты сделай меня вновь мной.Сделай меня вновь мной.Ты прохладной журчи водой.Бурым жаром огня омой.Сделай меня вновь мной.Трещины глиной слепи,Хрупкость мою не суди,Внешне я воин – гляди.Но одни черепки в груди.Сердце посеял. Где?Немо стало в глухой голове.Пало проклятье мне:Одну ее. Искать. Везде.

«А ведь повезет его бабе-то», – вдруг подумала Радка. Умеет красиво сказать, так, что веришь. Жаль, что это все не ей, что несерьезно. Но ведь есть такие, кто своей женщине пишет стихи. Да еще и такие.

– Это все?

– Еще последний.

– Читай.

И Борода опустился перед ней на колени. Заглянул в глаза, взял теплой рукой ее дрожащую ладонь – наплевал на собственное обещание не трогать. Заговорил:

Радослава моя,Улыбнись мне в ответ.Я купил для двоихВ наслажденье билет.

Он обращался к ней. К НЕЙ. А Радку почему-то трясло все сильнее. Свен смотрел ей не в глаза – прямо в душу.

Я бы был навсегдаТвоей лаской согрет.Волшебство губ твоихСохраню сотни лет.Как в подлунном саду,Мне доверилась ты…Лишь позволь – украдуУ пустой суеты.Прошепчи: «Я – твоя!».Подари свой огонь.Чувств своих не тая,Протяни мне ладонь.

Но свою ладонь она, вместо того чтобы протянуть, – вырвала. Поднялась резко, чувствуя, что дрожит.

– Двадцать минут… истекли.

– Радушка, Рада…

– Мне пора.

– Не понравилось?

Ей хотелось плакать. Ведь это не ей написал? Это вообще… не он. Это просто имя.

Свен прочитал ее мысли:

– Все. Все эти стихи написал я. Для тебя.

Не может быть. Не может…

Она уже бежала прочь от беседки, не оборачиваясь и стирая со щек слезы.