Читаем Город Дождя полностью

– Они прекрасны, – сказал писатель и задумался, – хотя, должен признаться, в них кое-чего

не хватает.

– Чего же?

– Волшебства, дитя моё, волшебства! – ответил он. – Если позволишь, я покажу тебе.

Она кивнула, и писатель вышел ненадолго из комнаты. Когда он вернулся, в руках у него

были кисть и несколько баночек гуаши. Поставив их на стол, писатель взял мрачный рисунок

чернильной девочки и начал творить. Склонившись над листом бумаги, малышка с

удивлением смотрела, как на её чёрном ночном поле с кое-где разбросанными угрюмыми

деревьями, чьи сухие и корявые, как пальцы старой ведьмы, ветки, прятали голодные стаи

летучих мышей, вдруг возникает непонятное синее пятно. Она даже чуть не расплакалась от

обиды, подумав, что писатель просто испортил её пейзаж, но скоро увидела перед собой

нечто новое, то, о чём пока не могла точно сказать: нравится ли ей это или нет.

– Зачем вы нарисовали здесь звёзды и бабочку? – спросила его девочка, когда он отложил

кисть и с улыбкой ожидания взглянул на неё.

В ответ пожилой писатель пожал плечами и, немного подумав, произнёс:

– Хотя бы за тем, что звёзды и синие бабочки тоже существуют.

А потом на глазах у девочки произошло настоящее чудо: звёзды на рисунке засияли, как

чистый снег, впервые увидевший солнце, синяя бабочка затрепетала и вдруг ожила –

вспорхнула с рисунка и закружилась по комнате, роняя нежную пыльцу со своих мягких

воздушных крыльев. С тех пор они часто рисовали вместе, наполняя звенящим пением

маленьких зарянок, шуршанием пёстрых листьев, тяжёлыми бутонами благоухающих

упругих роз свой некогда безмолвный и сиротливый дом”.

Дочитав до конца, я тяжело вздохнула, поняв, что это просто очередная сказка Радуги, а не

кусочек головоломки. Бросив листки на ступеньки, я поднялась к себе в квартиру и

полностью обессилившая, словно из меня выпили всю кровь вместе с частицами души, не

снимая одежды, упала на кровать. Сон недолго заставил меня мучиться, и я, почувствовав

его спасительные шаги, поспешила растворить в нём своё измождённое сознание.

Проснулась я оттого, что задыхаюсь. Кошмар ещё немного подержал меня в своей власти,

но отступил, вернув мой заплутавший разум новому дню, а точнее раннему вечеру.

Выглянув в окно, я сразу заметила, что на улицах происходит что-то странное – люди как

будто окончательно обезумели. Некоторые из них, взявшись за руки, кружились в босоногих

танцах на мостовой, другие, громко смеясь, прыгали через лужи, разбивали витрины

магазинов, бегали по проезжей части, залезали на припаркованные машины, что-то отчаянно

кричали…Несмотря на охватившее меня волнение, я решила выйти на улицу. Нужно было

продолжать поиски. Было страшно осознавать, что, возможно, времени у меня совсем не

осталось, и мне навечно суждено остаться в этом городе.

Спускаясь вниз, я обнаружила, что двери некоторых квартир были выломаны, скорее даже

выдраны с мясом дикой нечеловеческой силой. Сердце похолодело и забилось сильнее, но я

не стала заглядывать в эти квартиры, догадываясь, что мне придётся там обнаружить.

Выскочив из подъезда, я пошла быстрым шагом по направлению к Сумрачному району. Из

чёрных дыр подворотен на меня скалились бездомные собаки с окровавленными ртами, они

доедали добычу вампиров – распростёртые безжизненные тела встречались почти на каждом

углу, как и тяжёлый едкий дым, проникающий в лёгкие, горящие здания, дотлевающие

остовы автомобилей, обугленные кости… Разрушение, разрушение, бесконечное

разрушение! Я уже почти бежала. Ни за чтобы бы не примкнула к вампирам по собственной

воле. Их кредо – это ведь анархия, нигилизм, которые никогда, по сути, не были мне близки.

Если я встречала при жизни на своём пути приверженца подобной философии или,

например, какого-нибудь вдохновлённого фаната Чака Паланика, то сначала мы обычно

находили общий язык, как люди, на первый взгляд, интересующиеся одинаковыми вещами и

читающие одни и те же книги, а в конце беседы меня почти презирали и ненавидели. Мне

нравились их целеустремлённость, бунтарство, сопротивление, борьба с навязанными

моделями поведения, фальшивыми ценностями, но многие их мысли, методы

разрушительной борьбы казались мне неверными и бесплодными.

В конце улицы, усеянной осколками битого стекла, моё внимание привлёк грузовик, возле

которого собралась большая толпа, среди неё, приблизившись, я увидела Грома. Он

раздавал людям оружие, попутно объясняя как надо им пользоваться. Камень и ещё

несколько человек в форме помогали ему. Когда Гром заметил меня, на его лице отразилась

радость, вероятно, из-за того, что он увидел меня живой.

– Ты как раз вовремя, – сказал он, подойдя ко мне с пистолетом в руках. – Через несколько

минут мы отправляемся на площадь. Вампиры заявили, что это будут мирные переговоры, но

и дураку ясно – сегодня нам объявят войну. Они призовут всех сдаться, и, думаю, многие

выберут их сторону – вампиры сделали всё, чтобы запугать людей. Ты и сама это видишь.

Однако не всё безнадёжно, у нас есть оружие, которое…

– Гром, – прервала его я, – искренне желаю вам победы, но с вами я не поеду. Если ты