Читаем Город Дождя полностью

захлебываясь эмоциями, твердила: “Они сказали мне, что ты умер. Я знала, что это не

правда! Как же я скучала, мой хороший, мой самый-самый любимый братик! Они сказали,

что тебя нет. Это надо было сказать мне такую глупость! Я ни секунды им не верила”. Затем

я проснулась, в полубессознательном состоянии зашла в комнату Андрея и в недоумении

уставилась на пустынное компьютерное кресло, погасший экран, собранную кровать…

Рассудок очнулся только на улице. Отключив телефон, я отправилась по ещё не

придуманному маршруту. Когда прорезался рассвет, я уже шла вниз по МКАДу, там, где-то

вдали, за несколько десятков километров, находился мой родной город. Некоторые машины

притормаживали около меня, предлагали подбросить, но я просто отмахивалась и

неторопливо шла дальше. Не было смысла возвращаться туда, я уже это понимала, но всё

равно зачем-то шла. Потом я поймала себя на том, что неустанно повторяю какие-то слова.

“Где же ты? Где же ты? Где?” – шептала я еле слышно не в силах остановиться. Тогда,

покидая столицу, я впервые подумала о том, что параллельные миры могут действительно

существовать, что в них можно попасть посредством снов. Мне так хотелось в это верить,

мне так нужно было попасть в тот мир, где Андрей был жив. Родной город, где мы когда-то

были счастливы, не мог мне ничем помочь. Я должна была снова уснуть. Включив телефон,

я позвонила маме, сказала ей, где нахожусь, просила прощения, говорила, что люблю её, что

моя летаргия скоро пройдёт. Она плакала…

Я во многом виновата перед родителями. Они не заслуживали такого отношения, но, боже

мой, почему они были так далеки от меня? Почему долгие годы заставляли чувствовать себя

подброшенным неродным кукушонком, о котором волею обстоятельств они должны были

заботиться, выполнять скучный родительский долг? Мне так нужна была их поддержка. Я

хотела, чтобы на заре моего взросления они были рядом, чтобы наставляли меня, учили жить

в незнакомом мире, чтобы, ласково взяв меня за руку, они однажды сказали мне: “Наш

маленький ангел, на этом свете много хороших людей, но есть и такие, которым очень

страшно. Им так страшно, что они будут стараться всячески обидеть тебя и других хороших

людей, чтобы как-то возвыситься в глазах окружающих, показаться себе сильными и

бесстрашными. Ты не должна на них обижаться, просто они пока ещё многого не знают…

Есть на свете и много бед, но любые из них можно пережить, ведь мы всегда будем рядом с

тобой, и ты знаешь почему: потому что мы любим тебя, а любовь – это самое величайшее

чувство, которое только есть у людей ”. О большем я не мечтала. Андрей хотел того же и,

думаю, даже сильнее, чем я.

Гробовая тоска снова накатила на меня. “Где ты сейчас? – подумала я. – Что это за гиблое

место? Что со мной будет? Увижу ли я тебя когда-нибудь? Мне так тяжело без тебя, братик”.

Глаза наполнились солёной влагой.

– Если ты собралась хорошенько поплакать, то лучше сделай это в другое время, –

бесчувственно сказал Ветер.

– Я вовсе не собиралась, – ответила я, стараясь взять себя в руки. – А вообще это не твоё

дело. Не хочется смотреть на рыдающую девушку – проваливай!

– Как грубо, – рассмеялся Ветер. – Но я сказал это из самых дружеских побуждений. Наш

красавчик возвращается вершить новые подвиги.

Я оглянулась, к нам действительно, слегка прихрамывая, приближался какой-то человек в

уродливой белой маске, своей формой напоминающей голый череп.

– Садись, – сказал Ветер, заводя мотоцикл, – если, конечно, у тебя нет желания поиграть с

ним в догонялки.

Едва я забралась на заднее сиденье, мы стремительно сорвались с места. Ветер гнал так

быстро, что, мне пришлось крепко вцепиться в него и зажмурить глаза. Пока мы ехали на

бешеной скорости, в моей голове проносилось лишь одно: “Если он не убьёт меня на этом

мотоцикле, нужно настоять и узнать, почему он всё-таки помогает мне”. Но, когда он,

наконец, остановился, и я распахнула глаза, мной завладели иные мысли.

– Почему перекрыта дорога? – спросила я, глядя на длинную железную решётку,

преграждавшую путь на центральный бульвар города.

– Вампирам предложили временное перемирие, отдав эту территорию, – ответил Ветер.

– Не может быть! – воскликнула я. – А как же люди, которые живут там?

Спрыгнув с мотоцикла, я подошла к решётке и, просунув пальцы меж прутьев, устремила

свой взгляд в сторону многоэтажных жилых домов.

– Тебя это правда интересует? – спросил он, закурив.

Я сама удивилась тому, что они заботили меня, что мне вообще было какое-то дело до их

участи. Обернувшись к нему, я пожала плечами и перешла к вопросу, который волновал

меня изначально:

– Зачем ты снова спас меня, Ветер? Конечно, ты можешь в очередной раз отвергнуть этот

факт, но я ни за что тебе не поверю. Мне неизвестно, где я, что со мной происходит, но я ещё

не глупое порождение города, я не послушная марионетка, которой можно внушить всё, что

угодно! Твоя ложь ничего не изменит, поэтому просто скажи мне, зачем?

Закончив говорить, я посмотрела ему прямо в глаза. Я ожидала чего угодно, но только не

прямого ответа.

– Потому что мне нравятся такие бунтари, как ты, – сказал он. – С ними веселей, чем с