Читаем Город полностью

– Да-да, тысячу лет, а если я буду беречь себя…

– Разве все к этому сводится? – Грант старался говорить спокойно. – Я могу предложить вам еще кое-что. Чтобы вы сделали кое-что для нас.

– Для нас?

– Для общества. Для человечества.

– Зачем?

Грант опешил.

– Вы хотите сказать, что вас это мало волнует?

Джо кивнул, и в этом жесте не было ни вызова, ни бравады. Он просто констатировал факт.

– Деньги? – предложил Грант.

Джо широким взмахом указал на окружающие горы, на просторную долину.

– У меня есть это. Я не нуждаюсь в деньгах.

– Может быть, слава?

Джо не плюнул, но лицо его было достаточно выразительным.

– Благодарность человечества?

– Она недолговечна, – насмешливо ответил Джо, и Гранту опять показалось, что он с трудом сдерживает хохот.

– Послушайте, Джо… – против воли Гранта в его голосе звучала мольба. – То, о чем я хочу вас попросить… это очень важно, важно для еще не родившихся поколений, важно для всего рода людского, это такая веха в нашей жизни…

– Это с какой же стати, – спросил Джо, – должен я стараться для кого-то, кто еще даже не родился? С какой стати думать дальше того срока, что мне отмерен? Умру – так умру ведь, и что мне тогда слава и почет, флаги и трубы! Я даже не буду знать, какую жизнь прожил, великую или никудышную.

– Человечество, – сказав Грант.

Джо хохотнул.

– Сохранение рода, прогресс рода… Вот что вас заботит. А зачем вам об этом беспокоиться? Или мне?..

Он стер с лица улыбку и с напускной укоризной погрозил Гранту пальцем.

– Сохранение рода – миф. Миф, которым вы все перебиваетесь, убогий плод вашего общественного устройства Человечество умирает каждый день. Умер человек – вот и нет человечества, для него-то больше нет.

– Вам попросту наплевать на всех, – сказал Грант.

– Я об этом самом и толкую, – ответил Джо.

Он глянул на лежащую на земле котомку, и по его губам опять пробежала улыбка.

– Разве что это окажется интересно…

Грант развязал котомку и достал портфель. Без особой охот извлек тонкую папку с надписью «Неоконченный философский…», передал ее Джо и, сидя на корточках, стал смотреть, как тот пробегает глазами текст. Джо еще не кончил читать, а душу Гранта уже пронизало мучительное ощущение чудовищного провала.

Когда он в усадьбе Вебстеров представлял себе разум, свободный от шор, не скованный канонами обветшалого мышления, ему казалось, что достаточно найти такой ум, и задача будет решена.

И вот этот разум перед ним. Но выходит, что этого мало. Чего-то недостает – чего-то такого, о чем не подумал ни он, ни деятели в Женеве. Недостает черты человеческого характера, которая до сих пор всем представлялась обязательной.

Общественные отношения – вот что много тысяч лет сплачивало род людской, обуславливало его цельность, точно так же как борьба с голодом вынуждала муравьев действовать сообща.

Присущая каждому человеку потребность в признании собратьев, потребность в некоем культе братства, психологическая, едва ли не физиологическая потребность в одобрении твоих мыслей и поступков. Силам которая удерживала людей от нарушения общественных устоев, которая вела к общественной взаимовыручке и людской солидарности, сближала членов большой человеческой семьи.

Ради этого одобрения люди умирали, приносили жертвы, вели ненавистный им образ жизни. Потому что без общественного одобрения человек был предоставлен самому себе, оказывался отщепенцем, животным, изгнанным из стаи.

Конечно, не обошлось и без страшных явлений: самосуды, расовое гонение, массовые злодеяния под флагом патриотизма или религии. И все же именно общественное одобрение служило цементом, на котором держалось единство человечества, который вообще сделал возможным существование человеческого общества.

А Джо не признает его. Ему плевать. Его ничуть не трогает, как о нем судят. Ничуть не трогает, будут его поступки одобрены или нет.

Солнце припекало спину, ветер теребил деревья. Где-то в зарослях запела пичуга.

Так что же, это определяющая черта мутантов? Отмирание стержневого инстинкта, который сделал человека частицей человечества?

Неужели этот человек, который сейчас читает Джуэйна, сам по себе живет благодаря своим качествам мутанта настолько полной, насыщенной жизнью, что может обходиться без одобрения собратьев? Неужели он в конце концов достиг той ступени цивилизации, когда человек становится независимым и может пренебречь условностями общества?

Джо поднял глаза.

– Очень интересный труд, – заключил он. – А почему он не довел его до конца?

– Он умер, – ответил Грант.

Джо прищелкнул языком.

– Он ошибся в одном месте… – Найдя нужную страницу, он показал пальцем. – Вот тут. Вот откуда ошибка идет. Тут-то он и завяз.

– Но… но об ошибке не было речи, – промямлил Грант. – Просто он умер. Не успел дописать, умер.

Джо тщательно сложил рукопись и сунул в карман.

– Тем лучше. Он вам такого наковырял бы…

– Значит, вы можете завершить этот труд? Беретесь?

Глаза Джо сказали Гранту, что продолжать нет смысла.

– Вы в самом деле думаете, – сухо, неторопливо произнес мутант, – что я поделюсь этим с вашей кичливой шатией?

Грант отрешенно пожал плечами.