Читаем Горькая истина полностью

Николай Алексеевич и Екатерина Васильевна Кутуковы с сыном. Петроград, 2 февраля 1917 г.

Дело в том, что офицеров дворян неоткуда было достать – их просто не было в достаточном количестве: приходилось решать дилемму – или принять не дворян, или расформировываться! Сословная спесь помешала принять благоразумное решение, что создало совершенно недопустимое и, главным образом, вредное настроение в офицерской среде. Вскоре эта бестактность была оформлена документально. Всем вновь испеченным прапорщикам было предложено заполнить анкету с указанием о сословной принадлежности родителей, родственников, знакомых и их социального положения. Я написал о крестьянском происхождении моей матери, ее сестры, их образовательном цензе, о службе моего отца в Страховом Обществе, о службе Ларисы Васильевны городской учительницей, и о наших знакомствах из интеллигенции. В скором времени, из приказа по Запасному Батальону я узнал, что по постановлению собрания господ офицеров Действующего полка я был зачислен в полк лишь на военное время, несмотря на столбовое дворянство моего отца!

Можно себе представить, с каким чувством я прочитал этот приказ… (И можно лишь удивляться, конечно, что я и по сей день, январь 1953 года, состою в Объединении Лейб-гвардии Московского полка! Забыв обиду, я через полк почитаю славное, прошлое России).

Но этим сословный тупик еще не закончился. Сама жизнь тотчас же показала, до какого абсурда можно дойти, когда нет реального подхода к ее требованиям. Когда все прапорщики вышли в Запасной Батальон, то им было предписано, согласно правилам Офицерского Собрания, сделать визиты господам офицерам полка. По этим правилам визиты не полагались ни военным врачам (людям с высшим образованием!), ни военным чиновникам, ни духовенству. И вот получилась курьезная картина: полковому врачу, потомственному дворянину, отцу прапорщика Георгиевского, вышедшего прямо в полк из Пажеского корпуса, прапорщики не дворяне, полудворяне, или признанные неподходящими по социальному положению, были обязаны не делать визитов! Вот пример, в какие дебри зашел сословный строй Императорской России…[24]

Во время войны 1939–1945 годов мне пришлось встретиться в Париже с офицерами Армии генерала Власова[25] (бывшими красными офицерами), а после окончания войны с новыми эмигрантами, бывшими «власовцами» и т. д. Большинство из них отнеслось ко мне с большим недоверием из-за… моего дворянского происхождения и моей службы когда-то в Императорской Гвардии!!!

Меня назначили в команду «второразрядников», входящую в состав Учебной Команды.

«Второразрядники» – это солдаты с 4-х классным образованием. Ими комплектовались Ораниенбаумские Школы Прапорщиков II разряда, для производства офицеров на время войны.

Расписание занятий не совсем обычное: диктовки, подробное описание винтовки, арифметика, офицерские шашечные приемы и т. д. У каждого солдата имеется тетрадка, куда я ставлю отметки об успехах по пятибалльной системе.

Это была сборная команда людей разных возрастов и социальных положений, и были тут и народные учителя, и вахмистры, неизвестно как сюда попавшие, приказчики, конторские служащие, недоучки и т. д. Это всё люди, читающие газеты, рассуждающие, разбирающиеся как во внутренней политике, так и в международных отношениях.

По всей вероятности, они обмениваются ежедневно своими мнениями, обсуждают между собой текущие политические моменты, критикуют действия Правительства и безусловно имеют политические связи и вне казарм.

Я, конечно, не могу утверждать категорически, но мне кажется, что уже самое наличие их полуинтеллигентности, их к этому обязывает. Пока я еще не имею никаких доказательств. Но я твердо знаю, что Армия находится вне политики.

Сегодня я запоздал к завтраку, задержался в Команде. Вхожу в столовую и вижу, что только за одним столиком сидят один Капитан и два Штабс – Капитана. Я подхожу к Капитану X и говорю:

– «Господин Капитан, разрешите сесть».

– «Спросите разрешение у Штабс-Капитана Y, он меня старше».

Я обращаюсь к Штабс-Капитану Y.

– «Господин Капитан, разрешите сесть».

– «Вы не ко мне должны обратиться, прапорщик, а к Штабс-Капитану С, не правда ли Петя, ведь Ты меня старше».

– «То есть почему же это я Тебя старше? Ведь Ты же забыл» и т. д.

Разговор продолжается. Я стоял и терпеливо ждал, пока выяснится, кто же старший. Наконец я получил разрешение от «Пети», то есть от Штабс-Капитана С сесть. Так мне и надо «молодому», чтобы я привыкал к службе.

Начальник Учебной Команды Капитан Дуброва – гроза солдат и своих младших офицеров. Я его еще мало знаю, но уже вижу, что с ним нельзя шутки шутить. Кроме службы и дисциплины, он ничего не признает. Но я не думаю, чтобы было еще много в Русской Армии таких образцовых Учебных Команд.