Читаем Горящий лед полностью

— Боб. Вон там. Правый нижний угол твоего монитора. Видишь этих моллюсков на возвышении?

— Да. Они питаются метаном.

— Иду туда. Возвышение у самого края гряды, но нам хватит места. Встанем вон там, на гребне, — поясняла Мэй, чтобы Буше понимал, что происходит. — Действовать манипуляторами проще из стационарного положения, проще и перемещать образцы в вакуумную камеру, которую, кстати, изобрел наш Боб.

Буше взглянул на человека, сидевшего совсем рядом.

— Я кое-что за эти двадцать лет все-таки успел, — сказал он.

— Так, мы на дне, — сообщила Мэй. — Выдвигаю манипуляторы.

Манипуляторы перемещались с помощью ручек и рычагов, расположенных под главным монитором. «Щупальца» упали, из них выдвинулись клешни и повисли над сероватым комком, лежавшим на дне моря. Потом клешни сжались в щепоть и опустились на предмет. Сжались теснее, сошлись. Щупальца поднялись. Комок был в диаметре около полуметра.

— Черт бы меня побрал, — сказал Пальметто. — Образец русских весит три килограмма. А этот все шесть, если не больше.

— Стоило спускаться? — подзадорила Мэй.

— Мэй, с этого образца начнется новая эпоха. Мир получит новый источник энергии, которого хватит на многие века.

— Если ты об этом знал, Боб, чего же ждал так долго?

— Поможете ответить, судья? — попросил Боб. — Давайте.

Буше заговорил, его негромкий, монотонный голос звучал гипнотизирующе в крохотном яйце, лежащем на океанском ложе.

— Мистер Пальметто изобрел метод извлечения гидрата метана двадцать лет тому назад. Но открытие у него украли, несколько посвященных в суть дела человек были убиты. Он до последнего времени держался в тени, так как опасался за свою жизнь.

— Это — только часть ответа, Мэй, — добавил Пальметто. — Я недавно выяснил, кто украл мое открытие и собирается воспользоваться моим методом; но они не сознают связанных с этим опасностей. Они могут совершить какую-нибудь глупость, и это отбросит разработку ценнейшего источника энергии на двадцать лет назад. Я должен предать огласке, что именно здесь находится и как использовать это безопасным образом.

Еще несколько минут манипуляторы двигались, помещая образец в контейнер. В конце концов он был водворен на место, вакуумный отсек задраен. В нем в процессе подъема на поверхность будет поддерживаться постоянное давление.

Мэй как раз возвращала манипуляторы в исходное положение, когда аппарат вдруг скинуло с гребня, на котором он стоял. Троих его обитателей швырнуло назад, все они потеряли сознание. Потом их закрутило — аппарат падал все глубже в недра Каролинского желоба, и остановился только тогда, когда давление достигло крайнего предела, который могла выдержать хрупкая оболочка.

Буше пришел в себя. Он ничего не видел. Ничего не чувствовал. Попытался дышать, но дыхание было поверхностным, частым. Кислород заканчивался, в атмосфере скопилась углекислота.

Левая рука его была зажата. Он вытянул правую, пощупал сбоку. Пальметто лежал под ним. Мэй — сверху.

— Мэй! Вы целы?

— Вроде как. А как там Боб?

— Не знаю. Похоже, он подо мной.

— Больше ему быть негде. Попытаюсь сдвинуться.

Он почувствовал, что она оторвала свое тело от его, услышал, как она шарит в темноте. Щелкали кнопки и переключатели, но ничего не происходило. Наконец загудел какой-то моторчик. Вспыхнул красный свет. В тусклом освещении Мэй отыскала примагниченную лампочку, которую держала на рабочем месте. Принялась проверять системы, начав со снабжения воздухом.

Буше услышал, как шипит кислород, вырываясь из баллонов.

— Еще пара минут — и мы бы задохнулись, — сказала Мэй. — Или замерзли бы. Черт, как здесь холодно.

Буше поднялся.

— Посветите на Боба, — сказал он.

Мэй направила туда луч фонарика. Буше поднял голову Пальметто, руки запачкались кровью. Отыскал пульс на шее.

— Он жив, но ранен.

— Нужно выбираться. Мы свалились еще на две тысячи метров. До максимальной глубины, какую способны выдержать.

Мэй отключила подачу кислорода и запитала систему через резервные аккумуляторы. Вспыхнул свет. Стало ясно, что аппарат лежит на боку. Мэй выглянула в штурманский иллюминатор.

— Ничего себе, — сказала она.

Буше подошел к другому иллюминатору.

— Я ничего не вижу.

— Вы смотрите прямо вниз. Похоже, мы лежим на еще одной гряде. Только я не понимаю, что нас удерживает.

Она потянулась к радиотелефону:

— «Бигль», это «Люси». Прием.

— «Люси», «Бигль» слушает. Что у вас случилось? Прием.

— Пока не знаем. Возможно, землетрясение. Мы свалились в Каролинский желоб до максимально возможной глубины. Лежим на боку у стенки. Кислорода и энергии в обрез. Поглотитель углекислого газа поврежден. Не знаю, смогу ли в этом положении сбросить балласт, чтобы начать подъем. Прием.

— «Люси», выбора у вас нет. Сбрасывайте и поднимайтесь.

— Попробую. Конец связи. — Она отключилась.

— А что нужно сбросить? — спросил Буше.

— К аппарату извне крепятся стальные пластины. Именно за счет их он погружается; выполнив задание, мы просто сбрасываем их и поднимаемся на поверхность.

Раздался стон, оба они склонились над Пальметто.

— Ты ударился головой, — сказала Мэй.

— А то я сам не знаю, — ответил он. — Где мы?