Читаем Гори, ведьма! полностью

Она громко отхлебнула, ничуть смущенная его пристальным разглядыванием. Наоборот, что-то в ней было демонстративное этим утром, веселое, злое и отчаянное. Оно сулило много проблем, и Леша в безнадежном оптимизме надеялся, что не ему. Вообще-то, каким бы не стал исход Совета, он больше никогда не собирался оставаться с ней наедине или даже пересекаться. Это он себе твердо обещал и собирался придерживаться своих обещаний во что бы то ни стало. Но у всех как-то вдруг нашлись какие-то неотложные дела, и даже Варваре Илья нашел что-то важное и срочное. И вот, посмотрите где он сейчас со своими обещаниями: совершенно один, сидит, развлекает ведьму, которая со своим волчьим дружком, к нему, кстати, у Леши тоже есть вопросы, протащила его через тот свет и обратно, как будто это ерунда.

Казалось бы, недавние события должны были его чему-то научить, возможно, говорить «нет», или хотя бы какой-то осторожности, но Леша по-прежнему говорил «нет» только здравомыслию.

Яра, понятия не имея о его душевных терзаниях, вызывающе причмокнув, раскатала на языке кофейную жижу, как будто пытаясь найти там неведомые вкусовые оттенки, а после дернулась, будто от избытка нервной энергии и спросила:

– А молоко есть?

– Есть, – холодно ответил он.

Пусть знает, что ее кривляния здесь не приветствуются.

– В холодильнике, – он уточнил на случай, если ведьма ожидает, что он хотя бы пальцем пошевелит для нее.

У ведьмы хватило наглости укоризненно поднять брови.

– Ты все еще обижаешься на меня.

Леша возмущенно засопел.

– Нет, – соврал он, даже не пытаясь казаться правдоподобным.

Ответом ему стал неопределенный звук, который мог означать все, что угодно. Повисло молчание, душное и вязкое, какими бывают все неловкие молчания. У Леши все внутри зазудело от внутреннего конфликта. Он разрывался между невыносимым ощущением неловкости от тишины, нежеланием первым идти на примирение и раздражением от того, что самой ведьме, как видно, было в этом молчании вполне комфортно. Яра еще раз дернулась, невесть от чего, и мелко закачала ногой. Жестко опершись на руку, свободную от кофе, она рассеянно разглядывала на стену за его плечом, бросая взгляд то к одной, то к другой точке. За спиной у Леши была только карта города, где он отмечал все случаи найденных химер в архиве, которые смог найти, в надежде отыскать какую-то закономерность. И теперь, заметив, что Яра разглядывает карту, он не мог избавиться от любопытства. Желание прервать тишину назойливо требовало выхода, становясь похожим на статику, трещало и жужжало в его голове множеством одинаковых мыслей. Обреченно вздохнув, Леша, наконец, сдался, признавая поражение перед лицом своего невроза.

– Для чего вообще ведьмы делают химер? – откашлявшись, спросил он.

Яра вздрогнула, резко дернув коленом, будто чужой голос вырвал ее оттуда, где она пребывала мыслями, так резко, что какая-то часть сознания не успела вернуться обратно в тело. Прежде чем ответить, она несколько раз моргнула, совсем по-кукольному, будто ей нужно было время, чтобы собраться обратно в наглую насмешливую ведьму.

– Много для чего, – заторможено проговорила она. – Для охраны, для работ, как материал для экспериментов…

– Как материал для экспериментов, – медленно повторил Леша, пытаясь игнорировать холодное гадкое чувство, поселившееся в его желудке при этих словах.

– Да, – рассеянно подтвердила ведьма. – Папа какое-то время, несколько лет, на самом деле, много экспериментировал с химерами, когда хотел вернуть маму. Он, конечно, сжег ее тело, потому что органика… хрупкая и со временем она все равно бы… – Яра неопределенно махнула рукой, будто это что-то объясняло, и быстро облизнула губы. – Но все же сохранил пару прядей, немного крови, на всякий случай. Пытался сделать что-то, но так и не смог получить того, чего хотел.

От ее слов Лешу затошнило. Яра продолжила говорить, не заметив его реакции, и он вдруг, с удивившей его самого уверенностью понял, что ни за что не нашел бы в себе силы прервать ее. Он чувствовал, что находится на пороге какой-то непрошенной, и от того еще более ценной искренности. Ведьма всегда неохотно делилась внутренними переживаниями, что было понятно, и каждая мелочь о том, что ее волновало естественно пробуждала в нем жадное любопытство. Он даже не мог понять, что в его интересе больше: тщеславного стремления быть тем, кто узнает ее секреты или темного, боязливого любопытства об неприглядной стороне ведьмовской жизни, грязной, противоестественной, и все равно притягательной. На какой черт ему было нужно знать о ней такие вещи, думать не хотелось.

– Химеры все-таки не совсем живая плоть. Это просто… мясо. Как только магии, которая бы держала все клетки в нужной форме, становится недостаточно, они почти моментально окисляются, теряют структуру и все начинает гнить.

Память услужливо бросила Леше в лицо видения серой, пронизанной темными сосудами плоти, скользкой, влажной и мертвой.

– Я видел одну. Она была похожа на червя, с зубами, как из ужасов, – пробормотал он слабым голосом.