Читаем Гордая принцесса полностью

Король поставил бокал и медленно поднялся. Он был очень высок, а темные, почти сросшиеся брови придавали ему грозный вид.

— Мы должны изменить дух нашей страны, папа! Надо положить конец вражде и ненависти, народ должен жить в мире!

Король закинул голову и презрительно рассмеялся:

— Ты действительно думаешь, что можешь что-то изменить в стране? Ты, ничтожное создание, хоть ты и моя дочь, выращенная в безвестности своей матерью-ханжой?

Его речь была так неистова, что Илона не находила слов для ответа.

Пользуясь ее молчанием, он снова заговорил:

— Если ты вообразила, что этот фарс со свадьбой что-нибудь изменит, то глубоко ошибаешься. Я не верю в этот истерический вздор, будто русские хотят захватить нашу страну. В одном только я уверен — в том, что мой народ ненавидит Шарошей всем своим существом, и жертва, принесенная белолицей девой на алтарь замужества, не заставит их изменить свое отношение.

— А мне кажется, папа, вы заблуждаетесь! По-моему, в Добрудже много несправедливостей, и это надо изменить!

Ей стоило больших усилий бросить ему вызов, но внешне она держалась спокойно и прямо смотрела отцу в лицо.

Вдруг, совершенно неожиданно он шагнул вперед и ударил ее по лицу. Удар был так силен, что, не удержавшись на ногах, Илона упала на колени. — Как ты смеешь критиковать мои законы и указы! — закричал король. — Как ты смеешь отвечать мне так же, как твоя мать!

У Илоны стоял звон в ушах, и она чувствовала легкую тошноту. И тут отец ударил ее по плечам хлыстом.

Она вскрикнула от боли и неожиданности, но когда удары посыпались один за другим, девушка до крови прикусила губу.

Хлыст был жестким и тонким, ей казалось, что ее бьют ножом. Сквозь шум в ушах до нее донесся резкий крик отца:

— Вон с моих глаз! Когда станешь женой Шароша, ты узнаешь, что я о тебе думаю!

Когда Илона с усилием поднялась, комната поплыла перед ее глазами. Собрав всю свою волю и гордость, она медленно направилась к двери. Она уже потянулась к дверной ручке, как дверь открылась, и перед ней возник полковник Сеаки. Медленно молча она прошла мимо него, поднялась по лестнице и прошла в свою спальню.

Оставшись одна и закрывшись на ключ, Илона приложила руку к щеке и почувствовала, что теряет сознание.

Она не могла поверить, что отец избил ее, как в детстве! Ужас, который он в ней вызывал, снова навис над ней темным облаком.

— Я его ненавижу! Ненавижу! — твердила девушка.

Но одолевающая ее слабость и слезы, жгущие глаза, сводили на нет всю силу ее чувств.

Илона твердо решила не подчиняться отцу и не признавать его победы над собой. Она поклялась до последнего вздоха бороться с ним и с его несправедливостью.

Звонили колокола двенадцати церквей, и этот звук сливался с радостными криками людей и музыкой оркестров.

За то короткое время, что им дали на подготовку к свадебным торжествам, жители столицы сотворили чудо. Уличные фонари были украшены гирляндами цветов. С фронтона каждого дома и с каждого балкона свешивались флаги и знамена. Народ, заполнявший улицы, был в красочных костюмах, с букетами цветов.

Стоял жаркий день, ярко светило солнце, и лишь легкий ветерок приносил желанную прохладу.

Илона, сидя рядом с отцом в открытом экипаже, отлично понимала, что люди должны увидеть в ней идеальную невесту, лучезарную и счастливую.

Из нарядов, которые она привезла из Парижа, они с Магдой выбрали белое бальное платье из шелка и тюля, с турнюром и длинным шлейфом, шевелившемся при каждом ее движении, как морская волна с белым гребешком. Она покупала это платье в расчете на какой-нибудь бал во дворце, где ей нужно будет предстать во всем блеске, но никак не думала, что оно станет ее свадебным нарядом. Однако выбор был отличным.

Ее фата была сделана из такого тонкого кружева, что вполне верилось, будто оно выткано волшебными руками. Это кружево королевы Добруджи носили на протяжении нескольких веков.

Фата не закрывала лица невесты, а укреплялась на голове с помощью прелестной тиары в виде венка. Это было настоящее произведение ювелирного искусства: каждый цветок из драгоценного камня на тончайшем золотом стебельке колыхался при малейшем движении.

Мать часто рассказывала Илоне о драгоценностях королевской семьи, и, когда Илоне было позволено выбрать украшения для свадьбы, она поразилась их великолепию. Но ее выбор остановился только на бриллиантовом венке. Она считала, что надевать слишком много драгоценностей нескромно. Невольно на память приходили разряженные женщины, которых Магда называла «бесстыжими»!

Садовники принесли ей букет белых цветов. Илона решила держать его на коленях, чтобы скрыть предательскую дрожь в руках.

Сейчас она испытывала слабость не только от болезненных рубцов на спине, но и из-за внутреннего трепета.

Только многолетнее воспитание удержало ее от порыва вцепиться в Магду, перед тем как покинуть дворец.

— Благослови вас Господь, моя маленькая мадемуазель! — сказала Магда, а по щекам ее текли слезы. «Как же жесток отец, издавший указ о запрете слугам присутствовать на семейных церемониях хозяев», — подумала тогда Илона.