Читаем Горбачевы. Чета президентов полностью

— Охране не положено. Но мозги, глаза и уши в карман не спрячешь. Хоть теперь выскажусь. Правитель — это тот, кто способен подавлять других. А вы как поп или крыловский повар, все проповеди разводили. Наверно, когда в школе проходили «Кота и повара», вы комбайн ремонтировали. Неужели, вы не понимаете, что ваша идея ненасилия не приживется. Человеческий род остается таким же агрессивным, как и в прошлом. Люди поклоняются свободе, а обожают грубый произвол. Но советская система, при всех ее недостатках, обеспечивала безопасность государства и граждан. А теперь ее нет. Мы безработные и беззащитные. Спасибо вам, Михаил Сергеевич. И Раисе Максимовне тоже спасибо.

— Володя, а ей за что, она при чем?

— При том, Михаил Сергеевич, что даже охрана путала, кто из вас президент.

— Ничего ты, Володя, не понимаешь. Я ничего не разваливал и был всего лишь палачом, исполнившим приговор истории.

— Не лукавьте, вы, именно вы и Раиса Максимовна запустили механизм развала.

Пройдут годы, и безжалостное время сотрет в памяти и лукавую фигуру Горбачева, и многое из его деяний. В учебниках останется одна строка, где будет сказано, что при нем прекратила существование самая могучая в истории империя. И все. Ни плохого, ни хорошего. Величайшее из преступлений так и останется безнаказанным. Однако все же оставим для потомков суждение человека, которого не заподозришь в любви к СССР. Слово президенту США Джорджу Бушу-старшему: «Если бы у Горбачева были сталинского типа воля и решимость его предшественников, то мы бы и сейчас имели СССР. Это был бы обновленный и укрепленный Советский Союз». И пусть хотя бы эти слова иноземца станут своеобразным приговором тому, кто повинен в невиданном злодействе.

Теперь очевидно, что СССР как империя свой естественный ресурс не выработала. Поэтому и суждено ей в той или иной форме возродиться. Вполне возможно в виде евразийского союза во главе с Россией и Китаем. Жизнь любит пошутить с народами. Правление Михаила и Раисы яркое тому свидетельство.

Если бы Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин жил в XX веке и видел, что творилось с его страной, ему, наверно, захотелось бы сделать римейк на свою бессмертную «Историю одного города». И выглядел бы он, скорее всего, в виде краткого перечня деяний градоначальников, которые от начала и до окончания века правили градом под названием Россия-СССР.

Миротворец-Кровинин Ники Ипатьевич угодил в начальники столь необычайного и крупного града в 26 лет от рождения, чем был пресильно обескуражен и даже тихо протестовал против своего назначения. Придя в себя, издал странного содержания Манифест, объявив «мертвым свободу, живых под арест». По коему мертвых помиловал, а самых горлопанов, из живущих в городе, подверг превентивной каре, определив на полгода в исправительный дом. Для назидания. В отношениях с другими городами с целью предотвращения войн стал настаивать на истреблении всякого оружия, чем привел в великое подозрение о наличии подвоха всех градоначальников-соседей. Простодушных среди них так и не нашлось. Да еще пришлось усмирять волнение среди владельцев оружейных лавок. Его другое начинание об учреждении межградского суда горячо поддержало адвокатское племя, для коего чем больше судов, тем выше барыши. Суд учредился, но в Гааге. Как награда его обывателям за придумку солить сельдь и растить тюльпаны. Дабы обозначить в суде глуповский след, Ники Ипатьевич распорядился послать для него подарок — малахитовую вазу весом в две тонны, где она пребывает и по сей день. Весьма скоро милый Ники Ипатьевич увлекся охотой, рыбалкой и охладел к отправлению своих полномочий, уступив первенство в делах жене-немке да старцу-проходимцу Распутину. Учуяв слабость правителя, городские барыги пустились во все тяжкие и сказочно обогатились, а горожане из просто вечно бедных быстро обратились в вечно нищих. Когда градоначальница-немка с новыми богатеями погнали глуповцев воевать против ее наглых заграничных родственников, пожелавших оттяпать у города лучшие земли, они устроили такой бунт, от какого не спаслись ни ушедший с поста градоначальник с семьей, ни кровопийцы-барыги. Чужой и своей кровушки было пролито немеряно. Дошло до того, что глуповцы стали арестовывать друг друга. Так продолжалось семь месяцев. Другие власти тоже низложились сами собой и некому было поставить над Глуповым нового градоначальника. Во граде воцарилась анархия.