Читаем Гончар из Модиина полностью

Следуя строгим канонам храмовой службы, маслоделы Модиина готовили капля к капле елей – золотистую незамутненную жидкость, затем, соблюдая строжайшие правила и предписания, заполняли ею небольшие глиняные кувшины.

Особым решением первосвященника, опечатывание кувшинов было доверено коэну Матитьягу бен Йоханан бен Шимон из рода Хасмонеев. В этих целях была изготовлена специальная золотая печать и торжественно ему вручена в священных стенах Храма. С этой печатью Матитьягу никогда не расставался.

Выбор был не случаен. Старый коэн слыл великим знатоком Торы и пользовался глубоким уважением жителей. К его голосу прислушивались старейшины Синедриона и высшие представители власти.

Для изготовления кувшинов под елей для храмовой меноры, коэн Матитьягу среди множества хороших гончаров выбрал именно Эльазара, чьи золотые руки приводили в изумление даже весьма почитаемых греческих керамистов и художников.

Однако же находились люди, хотя и не из близкого окружения коэна, которые ставили под сомнение его выбор. Эти люди намекали, что Эльазар подкупил Матитьягу.

– Кто не знает, – шепотом передавали они друг другу, – что еще два года тому назад горшечник отдал коэну массу денег на строительство бейт-кнессета?..

Как знали и то, что эти деньги горшечник получил от купца Эфранора за тяжелый двухлетний труд.

– Лучше бы выстроил себе настоящий дом и купил красивую одежду, привозимую тем же купцом, – говорили они, – люди, зарабатывающие значительно меньше, и те уже обзавелись шелковыми халатами, туниками и нарядными сандалиями, правда, из некошерной кожи. А этот ходит всегда в одной и той же хламиде, разве что выстиранной. Да и двор его провонял от постоянной копоти и дыма.

Хоть бы пощадил свою бедную сестру – круглую сироту! – сокрушались они.

Другие завистники говорили, что Матитьягу благоволит Эльазару из-за того, что у горшечника то же имя, что и у любимого сына коэна.

– Кроме того, – нашептывали они, – Матитьягу получает от горшечника неплохие подарки, например, кувшины для отборного вина, которым славился погреб семейства Хасмонеев.

Однако обо всем этом опасались говорить вслух, потому что все знали: – за любую вещь, полученную от горшечника, коэн платил полноценными сикелями, пшеницей или хорошо выстоявшимся вином, к которому у горшечника было явное почтение, особенно после рекрутской службы.

На все эти пустые слова, Матитьягу, как правило, не обращал внимания. Его тревожили иные мысли, которые он хотел бы скрыть даже от самого себя.

Антиох назначил Менелая первосвященником!..Даже в мыслях Матитьягу не хотел говорить плохо об иудее. Но этот человек, продавшийся язычникам, способен принести много горя и слез своему народу.

"И вообще, иудей ли он? – , спрашивал себя гончар, и сам отвечал: – Иудей, но его животная душа победила иудейский дух".

Страшно было и то, что последователи Менелая, эллинизированные священнослужители, набирали все большую силу, и это было особенно опасным!

Их стараниями в дома иудеев начали проникать языческие идолы. Они губили целые семьи, сеяли раздор и ненависть. И в этом была великая боль души, не покидавшая коэна.

Тем не менее, когда пришло время доставить кувшины с оливковым маслом для меноры Храма, коэн Матитьягу, был готов. Как и в прежние годы, собственноручно обмотал каждый кувшин сеткой, извлеченной из старых кактусов, и уложил в переметные сумы.