Читаем Голубой Лабиринт (ЛП) полностью

Он сосредоточил свое внимание на одной детали: лабеллум, нижний лепесток цветка, напоминающий по форме нижнюю губу. Пожелав остальной части цветка исчезнуть в темноте, он позволил лабеллуму расти и расти, пока он не заполнил все поле его умственного взора. И все это росло и расширялось с геометрической прогрессией, пока он не смог проникнуть до ферментов и молекул ДНК, и электронных оболочек в ее атомной структуре - и еще глубже, к частицам на субатомном уровне. Долгое мгновение он отрешенно наблюдал как самые глубокие и основополагающие элементы структуры орхидеи движутся по их странным и непостижимым орбитам. И потом – большим усилием воли – он замедлил весь атомный двигатель цветка, заставляя все бесчисленные миллиарды частиц неподвижно зависнуть в черном вакууме своего воображения.

Когда он, наконец, позволил лабеллуму исчезнуть из его сознания, боль ушла.

Сейчас, все еще в своем уме, он покинул несостоявшуюся детскую комнату, спустился по лестнице, прошел через закрытую входную дверь и очутился на улице. Дело было ночью, примерно шесть месяцев, возможно, девять месяцев назад.

Вдруг дом, из которого он только вышел, взорвался пламенем. Пока он смотрел – бесплотный, не в состоянии действовать, бессильный что-либо сделать, только наблюдать – горючее быстро разнесло пламя по третьему этажу здания. В переулке он увидел, как убегали две темные фигуры.

Почти сразу же потрескивание пламени смешалось со звуками женского крика. Собралась толпа, крича и истерически плача. Несколько мужчин пытались силой открыть запертую дверь при помощи подручных таранов. Им потребовалось не меньше минуты, и к тому времени, когда им это удалось, крики прекратились, и третий этаж дома был уже превращен в огненный лабиринт балок и раскаленных потолочных плит. Тем не менее, несколько мужчин – Пендергаст признал Фабио среди них – вбежали в дом, быстро сформировав цепочку с ведрами.

Пендергаст наблюдал бешеную активность в спектральной смеси интеллекта и памяти. В течение получаса пожар удалось потушить, но ущерб уже был нанесен. Теперь он видел фигуру, бегущую вверх по Рио Параноа. В этой фигуре он признал своего сына, Альбана. Но это был Альбан, которого Пендергаст никогда раньше не видел. Вместо привычной надменной, пренебрежительной и скучающей внешности, этот Альбан был безумно взволнован. Он выглядел так, будто пробежал длинный путь. Жадно хватая ртом воздух, он протиснулся сквозь толпу, продираясь к двери с номером 31.

Он был встречен на пороге его лейтенантом, Фабио, лицо которого покрывало месиво из сажи и пота. Альбан пытался пройти мимо него, но Фабио загородил дверной проем, яростно тряся головой, умоляя Альбана тихим и настойчивым тоном не пытаться войти.

Наконец, Альбан попятился назад. Для поддержки он положил одну руку на оштукатуренный фасад. Пендергасту, наблюдавшего глазами его разума, казалось, что мир Альбана должен вот-вот рухнуть. Его сын рвал на себе волосы; ударил закопченную дымом стену, испустив наполовину стон, наполовину вопль отчаяния. Это было столь глубокое выражение горя, которое Пендергаст никогда не видел - и не ожидал увидеть от Альбана.

А потом – совершенно неожиданно – Альбан изменился. Он спокойно выпрямился, почти неестественно так. Он взглянул на разрушенный дом, еще дымящийся, его разрушенные верхние перекрытия представляли собой тлеющие угли. Он повернулся к Фабио, задавая ему точные вопросы тихим, настойчивым тоном. Фабио прослушал их и кивнул. А потом повернулся и растаял в боковом переулке.

*

На мгновение сцена, развернувшаяся в голове Пендергаста, исчезла. Когда он снова стал видеть, положение изменилось. Теперь он был за пределами района - на самом верхнем уровне Города Ангелов: у закрытого, огороженного комплекса, из которого он пришел не более часа назад. Теперь, однако, он больше походил на военный лагерь, чем на место жительства. Двое охранников патрулировали забор; кинологи с собаками, одетые в тяжелые кожаные перчатки двигались взад и вперед вдоль периметра двора. Окна верхнего этажа центрального здания были ярко освещены; разговор и резкий смех доносились из них. С его точки обзора, в тени через дорогу, Пендергаст увидел силуэт большого грузного человека, быстро движущегося перед одним из окон. О’Пунхо – Кулак.

Пендергаст бросил взгляд через плечо, на фавелу, которая раскинулась на склонах гор. Слабое свечение мерцало в полумиле отсюда над хаотичными перенаселенными улицами: дом Альбана все еще тлел.

И теперь раздался новый звук: низкий рокот двигателя. Пендергаст видел, как потрепанный джип выключил фары, подъехал, и затем, примерно в четверти мили отсюда, прижался к обочине дороги. Одинокая фигура выбралась с сиденья водителя: Альбан.

Пендергаст прищурился сквозь тьму его мысленного взора, чтобы четче видеть. Альбан нес большой пакет, перекинутый через плечо, и оружие в каждой руке. Он скрылся за фасадом ближайшего дома, и потом – убедившись, что его не заметили – быстро двинулся вверх по темной улице к закрытому входу в комплекс.