Читаем Голубой горизонт полностью

Три женщины плотным защитным кольцом окружили ее, пока она раскрывала пакет. Они быстро разделили сушеное мясо и жесткие сухари и с отчаянной жадностью сгрызли эту неаппетитную пищу. Увидев гребень для волос, Луиза почувствовала, что на глаза ей навернулись слезы. Гребень был из пятнистого черепашьего панциря цвета меда. Она провела гребнем по волосам; он скользил гладко, не выдергивая пряди, как грубая гребенка, которую она вырезала из дерева. Затем она обнаружила напильник и нож, завернутые вместе в обрывок ткани. Нож с роговой ручкой, его лезвие, которое она попробовала на пальце, оказалось тонкое и острое. Отличное оружие. Маленький прочный напильник, трехгранный. Луиза впервые за все эти месяцы почувствовала прилив надежды. Она посмотрела на кандалы на ногах. Кожа под ними покрылась мозолями. Нож и напильник – дар бесценный, но больше всего ее тронул гребень. Это доказательство, что он видит в ней женщину, а не арестантку, отребье из канав и трущоб. Она порылась в мешке в поисках обещанного письма. Это был один листок дешевой бумаги, искусно сложенный конвертом. Четким крупным почерком на нем было написано «Луизе». Она развернула листок, стараясь не разорвать. Написано было на ломаном голландском, но она сумела понять суть.

«Напильником перепили кандалы. Завтра ночью под кормой будет ждать лодка. Когда услышишь две склянки средней вахты, прыгай. Я услышу всплеск. Не трусь».

Ее сердце учащенно забилось. Она сразу поняла, что шансы на успех ничтожны. Могут помешать сотни обстоятельств, не считая мушкетной пули или акульих зубов. Но главное, она нашла друга, а с ним надежду на спасение, пусть и очень слабую. Она разорвала записку на мелкие кусочки и бросила их в зловонное ведро с испражнениями. Никто из стражников и не подумает искать там. Потом она забралась под лафет, в темноту, в единственное место, где могла побыть одна, и села, сложив ноги так, чтобы легко добраться до цепей. Первым же прикосновением напильника она провела мелкую, но яркую бороздку, и несколько частиц железа полетели на палубу. Кандалы были выкованы из незакаленной стали плохого качества, но требовались время и настойчивость, чтобы распилить их.

– В моем распоряжении день и ночь, – подбадривала она себя. – До двух склянок средней вахты.

Луиза прижала напильник к бороздке, и новые частицы железа посыпались на палубу.

Лодка избавилась от груза и теперь шла легко. За рулем сидел Мансур, а Джим греб и поглядывал назад, за корму. Снова и снова он улыбался, вспоминая короткий разговор с Луизой. Она говорит по-английски, на хорошем английском, лишь с легким голландским акцентом, она умна и быстро соображает. Она быстро применяется к обстоятельствам. Это не безмозглая воровка или шлюха. Он видел в щель ее голые ноги, когда она помогала ему приоткрыть крышку. Болезненно худые и натерты цепями, но длинные и прямые, не кривые, не изуродованы рахитом. «Отличная кровь!» – как сказал бы его отец о породистой кобыле. Рука, которая взяла сверток, была грязной, с обломанными растрескавшимися ногтями, но красивой формы, и пальцы тонкие, заостренные. Рука дамы, а не рабыни или судомойки. «Да, она не пахнет розами или лавандой. Но она бог знает сколько времени провела в этой грязной лохани. А ты чего ожидал?» Он находил ей оправдания. Потом подумал о ее глазах, удивительных голубых глазах, и на его лице появилось мягкое, мечтательное выражение.

– Эй, братишка! – крикнул Мансур. – Греби! Если будешь зевать, мы наткнемся на остров Роббен.

Джим очнулся как раз вовремя, чтобы встретить следующую волну, поднявшую корму лодки.

– Море волнуется, – хмыкнул его отец. – Как бы к утру не разыгралась буря. Надо перевезти остатки груза, пока не начало штормить.

Джим оторвал взгляд от удалявшегося корабля и посмотрел за него. Сердце его дрогнуло. Грозовые тучи на горизонте напоминали темные горы.

«Нужно придумать предлог, чтобы остаться на берегу, когда повезут последний груз на «Золотую чайку», – решил он. – Другого шанса подготовиться у меня не будет».

Когда мулы начали вытаскивать шлюпку на берег, Джим сказал отцу:

– Надо отнести капитану Гуго его долю. Если не положить в его толстый кулак горстку монет, он может нам навредить.

– Пусть старый вор подождет. Ты мне нужен, чтобы помочь со следующим грузом.

– Я обещал Гуго, да и у тебя для следующей ходки есть полный экипаж.

Том Кортни проницательно посмотрел на сына. Он хорошо его знал. Джим что-то задумал. Не в привычках Джима увиливать от работы. Напротив, это скала, на которую Том вполне может опереться. Именно он наладил отношения с интендантом тюремного корабля, он получил у Гуго разрешение на торговлю, он руководил разгрузкой первой шлюпки. Ему можно доверять.

– Ну, не знаю…

Том задумчиво погладил подбородок.

Быстро вмешался Мансур.

– Отпусти его, дядя Том. Я его заменю.

– Хорошо, Джим. Иди в гости к своему другу Гуго, – согласился Том, – но будь на берегу, чтобы помочь с лодками, когда мы вернемся.

* * *