На веранде, ярко освещенной электрическим светом, за шахматным столиком сидели Антонов и Лучинский. Из глубины дома в открытые двери доносились мелодичные звуки рояля. Лозы дикого винограда, обвивавшие веранду, делали ее уютной.

— Кого можно поздравить с победой? — спросил весело Лукич, вошедший со двора.

— Опять Корней Карпович сделал ошибку и выгодную для него партию свел вничью, — ответил, улыбаясь Антонов. — Присаживайтесь, Лукич. Сейчас вы будете свидетелем кровопролитного сражения. Думаю, что Корней Карпович постарается взять реванш и перейдет к яростным атакам.

Шахматы расставлены. Началась следующая партия. Лучинский умело разыграв северный гамбит, быстро захватил инициативу.

— Теперь-то, ваше величество, вам не уйти от меня — с твердой уверенностью в голосе сказал он, атакуя левый фланг Антонова.

— Цыплят по осени считают, уважаемый партнер, — упорно защищаясь, возразил Антонов. — От добровольных пожертвований не отказываюсь, особенно в трудные минуты жизни… Закусим лошадкой! — сказал он, объявляя шах и снимая ферзем коня.

Потеря коня сразу ослабила атаки Лучинского и после нескольких разменов, проведенных Антоновым, привела партию к невыгодному для врача эндшпилю…

— А теперь попробуйте, догоните! — продвигая проходную пешку в ферзи, сказал Антонов.

Перевес на ферзя привел Лучинского к поражению.

— Я, пожалуй, пойду? — сказал он, поднимаясь с места. — Рассчитывать на успех сегодня нельзя, да и уже поздно… пора на отдых.

— А мне, пожалуй, отдыхать не придется — уже двенадцать часов, а через час меня поднимет моя подруга, — сказал Антонов.

— Разве ваша жена тоже здесь? — удивился врач.

— Нет… Я вдовец… Я имею в виду другое… Меня уже с давних пор не покидает бессонница.

— Это дело не опасное. Расскажите, как она протекает… Мы подберем средства и метод лечения, — предложил Лучинский.

— Уже несколько лет подряд я имею обыкновение просыпаться в час-два ночи и не спать до рассвета… Я не могу назвать это явление в полном смысле бессонницей — спутницей больного.

Несмотря на мои пятьдесят восемь лет, я чувствую себя прекрасно… С вечера я быстро засыпаю и ночью просыпаюсь бодрым. В это время мой мозг, отдохнув от непродолжительного сна, требует дополнительной нагрузки… Я испытываю какую-то особую потребность думать, или, как принято говорить, у меня наступает момент творческого вдохновения. В обычных для меня условиях, в Москве, я в эти часы удалялся в свою лабораторию и использовал подъем творческой энергии для решения наиболее сложных вопросов, возникавших у меня в течение дня… Здесь я лишен этого удовольствия.

— И вы это время, наверное, проводите в постели?

— Нет, я выхожу к морю и наслаждаюсь свежестью его дыхания и шумом волн.

— А перемена климата и обстановки не изменили вашу привычку?

— Частично да… За четыре дня пребывания здесь бессонница посещала меня всего лишь два раза… Вот и сегодня я ожидаю ее.

— Интересно! Очень интересно!.. Правда, это невропатологическое[10] явление, которым я обычно не занимаюсь… Но у меня есть хорошее проверенное средство, — сказал Лучинский.

— Которое вы хотите мне предложить? — спросил

Антонов.

— Да. Я сегодня же пришлю его вам. Принимайте по четыре раза в день… Надеюсь, что ваша бессонница не повторится, — сказал самодовольно Лучинский, надевая шляпу и направляясь к выходу.

* * *

На другой день после завтрака научные сотрудники, прикомандированные к экспедиции Антонова, собрались в своей комнате.

— Ничего не понимаю! Для чего ему потребовало возбуждать нервную систему у профессора?.. Таблетки Лучинского от бессонницы оказались наоборот сильным возбуждающим средством! — размахивая результатом химического анализа, возбужденно говорил Окунев.

— А может быть он ошибся?.. Как он привык это делать на шахматной доске и в море при ловле бычков? — Высказал свое мнение Зимин.

— Но тогда ему надо запретить врачебную практику… Ведь он своим клиентам может по ошибке дать яд, — сказал Окунев.

— А вы оставили Антонову лекарство Лучинского? — спросил Грачев.

— Конечно, нет… Я на всякий случай заменил его таблетками от кашля… Профессор кашляет, и они ему вреда не принесут… Придется установить наблюдение за «чудаком» Лучинским. Боюсь, как бы он чего-нибудь не натворил… Эта история со спасением дочери профессора у меня вызывает сомнения — не слишком ли это наивный прием для того, чтобы познакомиться с Антоновым и завоевать его расположение?.. Вот что! — после небольшой паузы, что-то обдумывая, сказал Окунев — Ты, товарищ Зимин, займись Тоней, а Лучинского поручаю тебе, товарищ Грачев. С выполнением этих задач надо торопиться, но так, чтобы не вспугнуть дичь.

ЗИМИН И ГРАЧЕВ ВЫПОЛНЯЮТ ЗАДАНИЕ