Читаем Голубая роза полностью

Конечно, это присуще практически всем людям: внешность значительно меняется вместе с их внутренним состоянием, но у Айше эти переходы были столь разительны, что мало знакомые с ней люди, бывало, с трудом ее узнавали. Иногда, как сейчас, она пользовалась своей мимикой сознательно, убирая улыбку на экзаменах и заседаниях кафедры и, наоборот, очаровательно улыбаясь не слишком любезной пожилой соседке.

Но это бывало крайне редко, потому что актриса из Айше была никакая. Как правило, эта мимика выражала ее неподдельные чувства, и на ее лице можно было все прочесть так же ясно, как в газетных заголовках.

Вот и сейчас она чуть было не заулыбалась снова: понятно, какой полицейский ей нужен. И это называется «муки творчества»? Айше не испытывала от своей едва начавшейся писательской деятельности ничего, кроме удовольствия.

Она вспомнила, как радовалась, когда придумала, куда ей спрятать свою начитанность и знание европейской литературы. Изображать саму себя в романе не хотелось, а перегружать авторский текст литературными параллелями и ассоциациями тоже нехорошо и претенциозно.

Помогла иногда появляющаяся русская соседка Катя. Она в связи с чем-то сказала, что в России все очень много читают – даже в транспорте достают из сумок книги и журналы. Из этого и из Катиных бесконечных жалоб, как ее не любит турецкая свекровь и как ей завидует золовка, появилась русская героиня, совсем, правда, не похожая ни на Катю, ни на саму Айше.

Сибел отнеслась к этому критически:

– Ты так мало знаешь о русских, зачем она тебе?

– Но я знаю, какая она! Понимаешь, я ее прямо вижу. Она будет филолог, как я.

– Откуда ты можешь знать, что они там читают? Катя, по-моему, ничего.

– Это ты зря. Я проверяла. Она, например, в отличие от тебя, Мопассана читала и знает, кто такие Бальзак и Голсуорси.

Сибел обиженно замолчала. С Мопассаном был связан давний бессмысленный спор между нею и Айше.

– Как ты можешь еще и писать для него лекции?! – почти кричала на Сибел подруга. – А учебник? Он по крайней мере должен указать тебя как соавтора, если не автора! Или он считает, что это в порядке вещей? Мало того, что ты превратилась в кухонный комбайн, он тебя еще использует, как Мадлену Форестье!

– Кого-кого? – Сибел тщетно пыталась вспомнить, кого из общих знакомых могли так звать.

– У Мопассана есть роман «Милый друг», а в нем талантливая женщина пишет статьи сначала первому мужу-журналисту, а потом второму. Но сейчас-то не девятнадцатый век! Ты должна считаться автором учебника, раз ты его пишешь! Я скажу твоему Мехмету!

– Не вздумай! – испугалась Сибел. – Он же такой самолюбивый. Если узнает, что я тебе сказала про лекции и про учебник, он меня убьет!

– Прямо так и убьет? – господи, ну почему она такая? Айше понимала, что Сибел не переделаешь, что она, вопреки всем аргументам, все равно отдаст свое авторство мужу. И все свое время, и все свои силы и таланты, и всю свою душу.

Такую героиню Айше не могла себе представить. Ей не было места в мире, который Айше придумывала для себя. Но не дружить с Сибел нельзя. У них уже набралось много общего, а в жизни Айше появился Октай…

Всё – конечная, ура!

Айше, подхватив сумочку, быстро спустилась по ступенькам автобуса и с удовольствием вдохнула свежий весенний воздух. Как же хорошо, когда все цветет, и пахнет морем, и тебе только тридцать, да и те – не в душе и не на лице, а только в документах, и есть интересная работа, и роман, кажется, получается… И костюм не смялся в автобусе, и туфельки такие удобные, хоть ей и казалось, когда она их покупала, что каблук высоковат.

И ветерок прохладный дует с моря, и вот сейчас, за поворотом, она увидит цветущие мимозы и свой дом.

Автобусная остановка была довольно далеко от дома, и вдобавок дорога все время шла в гору, но Айше успела привыкнуть к этому и воспринимать путь до дома как дополнительную прогулку.

Сейчас пройти мимо нескольких коттеджей, сохранившихся каким-то чудом в этом районе, и будут видны высокие башни домов «Арыкента», и перед ними – их милый, почему-то розово-зеленый, невысокий дом.

Айше любила свою квартиру и весь дом.

«Как мне повезло с домом!» – каждый раз думала она, когда, миновав коттеджи, выходила на прямую, выложенную розоватым камнем дорожку, поднимающуюся к дому.

Эту квартиру два с лишним года назад снял для нее старший брат, и ей до сих пор нравилось вспоминать, как она в первый раз ступила на эту дорожку, еще не зная, что важная часть ее жизни пройдет в этом доме.

– Смотри, – сказала она тогда брату, – какой смешной дом – асимметричный, кривой! Мне нравится.

– Тебе должен нравиться не фасад, а твоя квартира. И почему это кривой? И ничего смешного, по-моему; нормальный дом. Ты имеешь в виду, что он на горе? Так здесь много таких: с одной стороны три этажа, с другой четыре.

– Да нет, ты не понимаешь! Ты посмотри на окна. Видишь, с одной стороны балкон и после него два окна принадлежат одной квартире, а с той стороны – только балкон с окном. Поэтому общее впечатление асимметрии.