Малони бросился бежать, прожектор поймал его в свой луч, и он чувствовал такое же возмущение, которое бушевало в нем, когда Хиджоу столкнул его с лестницы своей бильярдной; он готов был обернуться и сказать этим парням, что дело патрульных — охранять и защищать горожан вроде него, а не ослеплять их своими проклятыми прожекторами и не… О Господи, они стреляют! Они оба стреляли в него, один из них стоял рядом с машиной и целился из пистолета, опираясь на согнутую в локте руку, а другой манипулировал прожектором, сидя в машине и время от времени стреляя, но куда им до К., ни одна из их пуль и близко не пролетела. Задыхаясь от возмущения и усталости, но вовсе не напуганный, Малони проскочил через улицу и — влетел в ближайший подъезд дома, увидел открытые двери лифта, хотел прыгнуть внутрь, но они закрылись перед самым его носом. Он взглянул вверх на огоньки индикатора, которые показывали медленный подъем лифта, тут же сообразил, что Лу и Фрэдди решат, что это он в лифте, и пришел к выводу, что нужно подниматься пешком. Он отыскал служебный вход на лестницу, открыл дверь с табличкой «В целях защиты от пожара держите эту дверь закрытой» (стоило бы добавить, подумал он, «и для защиты от полиции») и взбежал по ступенькам на третий этаж. Там он открыл другую пожарную дверь и шагнул в коридор.

Что же делать дальше, думал он, тяжело дыша.

Из конца коридора доносились музыка и веселый разноголосый смех. У них вечеринка, понял он, можно попробовать явиться на нее без приглашения, но, пожалуй, рисковать не стоит: они могут позвонить в полицию и пожаловаться, что какой-то незнакомец пытается испортить им отдых. Тогда за ним станут гоняться не только Лу и Фрэдди, а вся полиция Куинса, кроме того, ему было не до вечеринки. Впрочем, постояв некоторое время в пустом коридоре, дыша, как загнанный заяц, он вдруг еще больше рассердился и возмутился, что счастливые обитатели Куинса могут вот так беззаботно веселиться, пить, смеяться и танцевать, в то время как его, Эндрю Малони, преследуют по всему городу вооруженные люди всех мастей. За всю свою жизнь ему ни разу не удавалось успешно проникнуть зайцем на чужую вечеринку, но сейчас от злости в нем пробудилась решимость. Сердитый и возмущенный до глубины души, он уверенно зашагал по коридору, поражаясь тому, как легко человек может придумать предлог, когда это позарез необходимо. Успокоенный тем, что знает, как попасть в эту квартиру, он постучал в дверь и стал ждать.

Внутри по-прежнему звучала музыка и шумные веселые голоса, затем он услышал приближающуюся дробь высоких каблучков, кто-то снял цепочку и повернул в замке ключ.

Дверь открылась.

— Я живу в квартире под вами, — сердито и возмущенно сказал Малони, — а вы так шумите, что я не могу заснуть!

— Так заходите к нам, милый, и выпейте с нами, — сказала девушка:»

Глава 7

МЕЛАНИ

Девушка была возрожденной Нефертити, она была ожившей Клеопатрой. Девушка была цветной, у нее была золотисто-коричневая кожа, сверкающие черные глаза, красивой формы головку облегали густые курчавые волосы, в ушах блестели крупные золотые серьги, полные губы приоткрылись в очаровательной задорной улыбке, показывая ряд великолепных белоснежных зубов., «Так и хочется тебя съесть, дорогая!» — написал он когда-то в сонете, посвященном подобным девушкам.

За ее спиной слышался вкрадчивый ритм джазовой мелодии Телониуса Монка или Хэмптона Хейвза, за ее спиной все было погружено в дымный сумрак, безразличный к тому, что происходило вне его, слышалось ленивое позвякивание льда в стаканах с виски и смех, фальшивое мурлыканье яркой блондинки в пурпурном платье, треск карточной колоды в пальцах высокого негра в темно-синем костюме, за ее спиной висел густой запах тел, смешанный с ароматом духов… И в то же время всю ее окутывал чистый, нежный запах, наплывающий откуда-то сзади, казалось поднимающийся из таинственных глубин неведомого и невидимого измерения, где существовал неуловимый мир с благородным рыком львов, потрясающим безмолвие бархатно-черной ночи, с вознесенной ввысь величавой вершиной Килиманджаро, всю ее, словно блистающим плащом из призрачного тумана, окутывал дивный, благоуханный и целомудренный запах, о чем она и не подозревала, стоя напротив Малони, легко касаясь дверного косяка тонкой рукой с бронзовым отливом и приветливо улыбаясь ему. Экзотическим красавицам, подобным этой улыбчивой незнакомке, он посвящал сонеты, в которых писал о волшебном аромате, выдающем их неслышное приближение.

— Ну, заходите же, милый, пожалуйста, — сказала она, повернулась и направилась в комнату.

Он последовал за ней, предварительно заперев дверь, преграждая доступ Лу и Фрэдди, метко стреляющему К., Вонючей Трубе Крюгеру, воспоминанию о Мерили, интересу к тайне пиджака.

Все это он отринул от себя, словно обернулся в теплый защитный кокон, и с восхищением смотрел на плавно покачивающиеся бедра девушки в узком платье от Риччи, когда она шла перед ним через комнату.