Читаем Голова лошади полностью

— О Господи, — прошептала девушка, — да здесь, наверное, бродят привидения.

— Tcc! — зашипел он и крепко сжал ее горячую ладонь.

Он услышал в отдалении чьи-то шаги, вероятно, библиотекарь искал еще одну толстую древнюю книгу для ученых старцев, замерших над столами в читальном зале, отделанном дубовыми панелями. Он повел Мерили подальше от этих шагов, увлекая ее все глубже и глубже в лабиринт стеллажей, сомневаясь, сможет ли потом найти дорогу к выходу, но сейчас это его не особенно тревожило, потому что в воздухе висел всепобеждающий запах огромных денег, смешиваясь с затхлым ароматом старинных фолиантов. Звук шагов замер где-то вдали.

Неожиданно беглецы оказались в глухом тупике, уединенном, словно они попали в дремучий лес, со всех сторон их окружали высоченные стеллажи с книгами, а где-то над входной дверью смутно виднелся красный огонек, обозначая направление побега, если это им понадобится.

— Ты хочешь уложить меня прямо здесь? — спросила девушка.

— Да, — сказал он.

— Но сначала деньги, — сказала она.

Его покоробило ее требование, потому что эта фраза исстари произносилась во всех притонах от Панамы до Мозамбика, и он не ожидал услышать ее от девушки, которая заявила, что готова на любой риск.

— Деньги у меня есть, — сказал он.

— Где?

— Они у меня есть, — настаивал он.

— Да, я верю тебе, беби, но где они?

— Прямо здесь, — сказал он и поцеловал ее.

Целуя ее, он думал, что, если она станет настаивать, чтобы сначала получить деньги, он, наверное, достанет их, потому что ведь деньги на то и существуют, чтобы за них получить все, что хочешь и в чем нуждаешься. И все же, думал он, целуя ее, насколько было бы приятнее, если бы она не требовала денег, а предложила бы ему всю себя во всей своей чернобархатной утонченной красоте, предложила бы себя свободно и охотно, не ожидая выполнения обещаний, отдалась бы ему, просто отдалась — безо всякой надежды получить что-либо взамен, да, думал он, целуя ее, это было бы куда приятнее. Он едва не растаял от этого единственного поцелуя, едва не начал доставать деньги в тот момент, когда вдруг их бедра соприкоснулись, потому что деньги перестали казаться чем-то важным и значительным, единственно значительным была неизъяснимая сладость ее нежных губ. Наверное, девушка тоже наслаждается поцелуем, прижимаясь к нему с такой страстностью, которой он никак не ожидал в ней, обнимая его, как в кино, широко расставленными пальцами одной руки обхватив его шею, чего он никогда не испытывал (даже Ирэн так не обнимала его, хотя была по-настоящему страстной, и при этом порой очень застенчивой).

Девушка всем телом крепко прижалась к нему, он ощущал ее живот, груди, бедра, и все это вдруг задвигалось вдоль его тела, жарко и охотно, именно так, как ему и хотелось.

— Деньги, — прошептала девушка.

Он прижал ее спиной к стене и поднял черную юбку, обнажив стройные ноги, и потянулся к ней трепетными, страстными руками. Она слегка раздвинула ноги, когда он попытался придвинуться к ней, а потом выгнула спину и всем телом вильнула в сторону, стараясь избежать его толчка, даже привстала на цыпочки, тихо посмеиваясь, когда ей удавалось увернуться, и вдруг ойкнула, когда случайно опустилась на его пику во время новой атаки.

— Деньги, — не уставала повторять она. — Деньги, деньги.

И попыталась снова увернуться от его нападения, снова привстала на цыпочки, чуть не потеряв туфельку, а в результате оказалась захваченной в плен новым бурным натиском.

— Деньги, — стонала она, — деньги…

И сама обхватила его движущиеся бедра, как бы желая оттолкнуть его от себя, но неожиданно обнаружила, что движется в такт его бедрам, принимая его ритм, помогая ему, и наконец страстно притянула его к себе. Обмякшая, она опиралась на стену, одной рукой держась за его шею, а другую безвольно свесив вдоль тела, пока он стелил свой пиджак на полу, затем в истоме опустилась на него, словно не замечая, что из ее пересохших губ вырывается все тот же стон:

— Деньги… деньги…

Смяв на животе ее черное бархатное платье, он полностью обнажил ее тело до талии, упиваясь чистотой его линий, благоговейно и страстно касаясь его. Она сжала ноги, словно еще хотела избежать его, пытаясь отодвинуться в сторону. Наконец, обессиленная, она резко что-то воскликнула и поднялась навстречу его настойчивой руке, как бы ударив его, а затем, выдохнув, окончательно сдалась, качая головой, расслабив бедра, только продолжала истово шептать:

— Деньги… деньги…

Всем телом она потянулась к нему, притягивая его к себе, на себя и в себя.

— Окрашу тебя в зеленый, — прошептал он.

— Да, да, пусть я стану зеленой, — твердила она.

— Ты растаешь, как мед, — шептал он.

— Да, да, пусть я растаю, — повторила она.

И он ринулся на нее с силой и уверенностью, о которых столько мечтал, и слышал, как она прошептала:

— Ох, негодяй, ты же обещал мне…