Адмирал быстро пробежал глазами свой отчет, выделил абзац с предложениями по реорганизации обороны. Создание резерва, групп быстрого реагирования, использование мелких судов, перегруппировка оставшихся автоматов, отзыв патрульных… и многое другое. Он не видел предложений генштаба, но был уверен, что во многом их идеи перекликаются с его собственными. В конце концов, все одну академию окончили. Но план Хирша учитывал еще одну вещь – его собственный опыт. А он гласил, что никакая теория не выдерживает столкновения с практикой. И потому Хирш хотел предложить бороться с безумием такими же безумными, трудно предсказуемыми методами. В долгосрочной перспективе, конечно, эти предложения не имели смысла, но сейчас главным было пережить вторую волну атакующих. Если Прайм падет, это будет конец Союза. Без централизованного управления все системы превратятся в мелкие княжества, где каждый сам за себя. Их разобьют поодиночке. Ведь никто не знает, будет ли вторая волна последней, не придут ли за ней третья, четвертая, пятая. Но, если Прайм устоит, постепенно стянутся силы с окраин, будет восстановлен флот, за безумной сворой устроят охоту. А там, возможно, подоспеет помощь и от союзников из вольных миров, может, и Минджу вмешается – зачем им под боком стая псов, одержимая разрушением обитаемых миров. Ученые найдут какую-нибудь защиту от волшебных лучей, аналитики научатся предсказывать безумное поведение командиров этой своры, и в целом все пойдет на лад. Но на это нужно время. Его необходимо выиграть. Нет, не выиграть – вырвать из пасти у атакующих орд противника.

Время.

Хирш с явным неудовольствием сохранил наспех сделанный документ, зашифровал личной подписью и отправил на адрес президента. Хорошо бы, конечно, еще часок-другой поработать над планом, но права такого адмирал не имеет. Промедление смерти подобно, как говорили древние. Надо оставить немного времени Магде и ее специалистам для оценки плана бывшего советника.

Стянув с головы командный шлем, набитый датчиками мозговых волн для оперативных систем управления, Арон тяжело вздохнул и огляделся. Впервые он окинул зал обычным взглядом. Хлам и запустение. Полуоткрытые шкафчики, на дверцах – следы смазки, на полу, в углах комочки пыли. Корабль действительно только что вытащили со склада. Но это все, что у него есть. Адмирал без флота. Пенсионер.

Поднимаясь из кресла, Хирш сдавленно крякнул – возраст давал о себе знать. Боевая броня – это вам не серый удобный костюм, сшитый на заказ лучшими портными столицы. Хорошо, что никто не видит. С некоторым запозданием Арон ощутил долю вины – он так и не познакомился с экипажем. В первые минуты вокруг него кто-то вился, толкался, представлялся. Капитан «Осы», штурман. Пилот, конечно, был за штурвалом. Был кто-то еще… Но Арон всех разогнал. Ему надо было работать, и он к чертям всех выставил, запретив соваться к нему и отвлекать. Он превратился в механизм, в большую шестеренку огромной машины, выполняющей важную работу. И оставался ею до тех пор, пока работа не была сделана.

Пора, пожалуй, вернуться к человеческому обличью. И найти проклятый гальюн. Он точно был на «Осе», в заднем отсеке. Не для десантников, конечно, упакованных в броню со всем необходимым, он для экипажа, ведь десантному боту порой часами приходилось вертеться в атмосфере в ожидании приказа начать эвакуацию наземных сил. И остается только надеяться, что его системы в полном порядке, а не законсервированы для складского хранения.

Хирш успел сделать пару шагов к двери, ведущей в кормовой отсек, когда в шлеме, лежавшем на столе, вспыхнул красный огонек. Вызов на командной волне.

Вздохнув, Арон вернулся к столу, натянул шлем и принял звонок. Прямо перед ним на прозрачном забрале появилось знакомое лицо.

– Привет, Арон, – сказала Магда. – Получила твое письмо. Надо поговорить.

– Надо, – согласился Хирш.

Он медленно опустился в скрипнувшее кресло и приготовился слушать. Побыть в человеческом обличье не удалось. Он снова стал адмиралом – механизмом большой машины, ответственной за жизни людей в этой системе.

3

Пространство Союза

Система Хара

Орбита Хара

Вайс лежал на пласталевой койке, нижней в трехэтажной конструкции. Нос почти упирался в дно второго этажа. Это и кроватями нельзя назвать, похоже, раньше это было стеллажами для хранения боеприпасов. Конструкции стояли вдоль стен плотными рядами, оставляя лишь небольшое пространство в самой середине кубрика. Десяток трехэтажных полок, три десятка душ. Измотанные пилоты истребителей, перегоревшие, молчаливые и смертельно уставшие, занимали свои места, втискиваясь на узкие лежанки прямо в пилотских комбезах. Время отдыха. Час, не больше – просто прийти в себя. Потом душ, раздача еды. Дальше положен сон, но кто знает, как все обернется.