Салли что-то сказала, Карла не расслышала что. Девушка резко повернулась и ушла, не закрыв за собой дверь, так что Карле пришлось встать и самой ее закрыть. Когда она вновь села за стол, то увидела, что страница перевернулась от сквозняка. Перед ней был графический лист с изображением женщины в белом балахоне, отбивающейся от обступивших ее безобразных существ, которые старались сбросить ее в сточный канал. Они пихали ее руками, прогоняли метлами. Чем эта женщина заслужила кончину в вонючих помоях? Должно быть, она была проституткой… Или станет ею. Карла стала вглядываться в страшные рожи. Бесы, призраки, старухи? Чем дольше она глядела, тем больше фигур, желающих скинуть женщину, проступало из тьмы. Они склабились, хохотали. Женщина же в полуобморочном состоянии заслонялась локтем, приложив одну руку ко лбу. Другая рука скрывалась у нее за спиной, в темноте. Она еще пыталась защищаться, а может быть, уже отказалась от сопротивления. Может быть, сзади ее держал кто-то из ухмыляющихся недругов. Посмотрев на рисунок еще некоторое время, Карла заметила, что рожи существ постепенно очеловечиваются, а лицо женщины превращается в маску.

Неужели она увидела в этой женщине себя? Что у них общего? О, очень просто: их обеих не должно быть. Не хромает ли сравнение? Несомненно, хромает. И все же эту картину Карла прочувствовала гораздо сильнее, чем «Гибель». Она оторвала взгляд от рисунка и прочитала название: «На помойку!»

Искусство в жизни Карлы всегда имело программное значение.

Берлин, Вена. Март 1979 года

Салли накрыла на стол в салоне. Умница Салли. На десять персон. Фредерик пересчитал: он с Карлой. Фредерик-младший и малышка Фелисита. Его родители, Салли, Петер и Мириам, бывшие свидетелями на его свадьбе. С Петером они вместе учились на одном курсе. Теперь Петер – главный дирижер в Граце, его жена-певица – сопрано того же оперного театра. Получается, один прибор лишний.