Читаем Гололед полностью

За дружеским возлиянием нашли общих знакомых, так как военному ремеслу снайпера Рик учился у нас. В Крыму есть военное училище для друзей СССР, там много стреляют, много водят техники, солдаты разных национальностей и цвета кожи. Моего учителя (Кириллова) знали все, в узком кругу. У наставника Рика, из крымской бригады, известность была аналогичной. Узнал его историю вступления в Легион — семейное дело. В 1982 году на чемпионате мира по волейболу среди женщин, состоявшегося в Перу, его младшую сестру «похитил» француз. Отыграла нападающая сборной Кубы заключительный матч, за 5-е место, с СССР и попросила политического убежища в посольстве Франции. Классика. Рика эта новость нагнала, на пути в Африку, в Марселе. Где он быстро «уволился» из команды сухогруза, шедшего под флагом Гаити. А затем прибыл в городе Обань, в центральный пункт отбора в Легион. И вот уже второй срок, тянет лямку легионера. Сначала, помогал сестре перебравшейся в Париж с новорожденной дочкой (французская любовь ушла… в даль). Сейчас сестра живет с родителями в небольшом городке Кальви, на Корсике. Там же дислоцируется 2-ой парашютно-десантный полк Легиона. После первого срока, Рик, получил французское гражданство. Сейчас сержант 2-го парашютно-десантного полка Легиона, тридцать четыре года, холост. Совсем недавно получил «большое спасибо» от Легиона, за беспорочную восьмилетнюю службу (24 месячных оклада). Теперь семья строит домик в Л'Иль-Рос и деньги, ну очень нужны.

Я ему рассказал о себе кратко, правду, но конечно не всю. Похоже он понял кто я, ведь за двадцать лет службы в спецназе, у меня тоже появилась кое-какая репутация.

Встретил земелю дорого, такое вот чувство появилось в глубине души. Так и было, в принципе. Главное, что это чувство было обоюдным, у двух нещадно битых жизнью мужиков. Я ему сразу прояснил диспозицию:

— Ты начальник, я дурак… Ты указываешь мишень, я стреляю, если проще. Что посчитаю необходимым, доведу, но решение за тобой.

И это было правильно, в Легионе я — салабон салабонистый и не более.

Все заботы по обеспечению полета, по всему маршруту, взял на себя капитан. Я пилотировал и «помалкивал в тряпочку», вместе с Риком. Первый аэродромом, на пути к пункту дислокации, был в Джизане, прибрежном городе Саудовской Аравии. Здесь мы с Риком заночевали, а «гестаповец» пошел на встречу с… его дело.

А дальше, как под копирку: Тайф — Медина — Хаиль — Рафх.

Приземлились, расположились, обжились и начали работать. Дело было не хитрое. Вдоль границы с Ираком, в сумерках, шли «этажеркой» самолеты РЭБ: ЕА-6В Праулер (Бродяга) и EF-111A «Рейвен» (Ворон). Которые, периодически, ставили направленные радиолокационные помехи. А мы на Сессне встраивались, в пробиваемый в системе радиолокационного слежения Ирака, коридор и летели оборудовать тайник с закладками, на территории Ирака. Той же ночью, на бреющем шли назад, опять под прикрытием самолетов РЭБ. Все тайники оборудовали в районах предполагаемых стартовых позиций оперативно-тактических ракет «Скад» (Шквал). Конечно, все эти модификации «Эль Хуссейн», «Эль Аббас» были с существенно большей дальностью стрельбы, но точность была крайне низкой. Однако если иракцы решат применить оружие массового поражения, мало не покажется ни Израилю, ни Саудовской Аравии, ни… За двое суток с начала операции» Щит пустыни», с 18 по 20 января 1991 года, система радиолокационного обнаружения Ирака была уничтожена и мы с Риком начали работать. Ночью, вертолетом, нас забрасывали на расстояние километров пять — десять от тайников. Там мы экипировались, замаскировывались и ждали… «у моря погоды». Следующей ночью вызывали вертолет на оговоренное место и на базу. Челноки. Тем не менее, за пятнадцать рейдов, мы повредили три комплекса, что подтвердили фотосъемкой. Это было расценено, как большой успех. Наши, в Легионе, были очень довольны — американцы не могли похвастать такими успехами. Их группы коммандос наводили на цель самолеты, всего несколько раз и все.

Дважды нам на хвост садилась погоня, и каждый раз была уничтожена полностью. Рик был очень хорош. В третий раз, нас на отходе обстреляли из гранатометов, мы чудом ушли. Оба получили легкие ранения. Вот так, мы играли в прятки до 24 февраля, а 28 февраля военные действия прекратились. Через пару недель госпиталя простились с Риком, как близкие друзья. Да у меня здесь ближе никого и не было. Коммандос отправились военным бортом в Марсель. А я, по знакомому маршруту, на Сессне — в Джибути. Самолет оформили, как военный борт возвращающийся в ППД. По прибытию в Джибути, меня положили в госпиталь на тщательное медобследование. После которого признали годным без ограничений. И внесли в личное дело сведения, о ранении полученном при выполнение боевого задания. За ранение полагалась прибавка к окладу.