Читаем Гололед полностью

Еще в Солнечногорске, мне переслали письмо с Сахалина — моя тетушка в сорок лет родила здорового парнишку. Семеныч, отец, настоял на имени Иван. Я обалдевал — новый кореец Иван Семенович. Да, нарочно не придумаешь. Семейство Колесовых собиралось поменять южный город Сахалина, на северный Крыма — Симферополь. Где они уже прикупили времянку с неплохим земельным участком. Уезжать с Сахалина семья Колесовых рассчитывала своим ходом, этим летом, на козлике (ГАЗ 69) Семеныча. Тетушка писала, что этот старый азиат совсем с ума сошел, может всю ночь просидеть и смотреть на Ванюшку. Хотел пойди в декретный отпуск по уходу за ребенком — кормящий отец выискался. Вообщем, сахалинский якорь был ими поднят окончательно и бесповоротно.

На работе, как ни странно, все шло нормально. Только командир Борельская поворчала, что все так и смотрят, где работать абы не работать. А я окунулся в привычный ритм: работа — учеба, учеба-работа. Однако взял слово с Валентины Ивановны, о предоставлении мне обязательного отпуске летом. Во-первых до армии (осенний призыв) хотел бы все отгулять и во-вторых помочь Семенычу в его вояже Сахалин — Крым. В качестве второго водителя, как однако вовремя я получил права.

Но человек предполагает, а начальство на него возлагает. Мне было поставлено встречное условие — учиться на третьем курсе вечернего, за третий дневного. И затем перейти на четвертый дневного, тем самым обеспечив отсрочку от призыва на два года. Хотя был вариант договориться с военной кафедрой и вообще откосить от призыва на законных основаниях.

Техническую сторону обеспечения перехода брала на себя Валентина Ивановна, а я должен был сдать экзамены, зачеты, курсовые… без троек. На вопрос: «Как это можно суметь», мне посоветовали перебраться жить в свою каптерку или в библиотеку. Сталинской закалки человек, точнее бериевской.

Так я начал посещать занятия третьего курса дневного отделения и попутно досдавать за второй курс. Свободный студент называется. В лаборатории на мне осталось только обеспечение отдела жидким азотом. С этим я справлялся в ночную смену, заполняя три сорока литровых дьюара в промежутках между сном. Ожижитель был отлажен, как часы, поэтому я ухитрялся спать реагирую на любой посторонний шум в работе установки и спать крепко. К Новому году, я сдал все за второй курс, но прихватил хвостиков за третий. Но это было уже не критично — появился свет в конце туннеля. Молодость, если ее преимущества использовать целенаправленно, способна совершать невероятное. И это правда. Второй семестр третьего курса у меня прошел фактически без напряга. А я так вжился в догонялки и стал понимать — что нужно делать, а что — ну его на.

Когда я встал почти вровень с сокурсниками дневниками, стало хватать время и на приятельские отношения. Особенно с девицами. Мой камерлюк (кладовка — бытовка) много видел такого, что его вполне можно было покрасить в багряный цвет. Все-таки нравы в студенчестве… особые, упрощенные. Кто-то меня заложил Валентине Ивановне и она в течении часа делала мне внушение, закончив сакраментальным: «не пойман не вор», но если попадешься — получишь «на полную катушку».

Летнюю сессию сдал на оценки «хорошо». Таким образом выполнил план минимум и был зачислен на четвертый курс дневного. Вернее переведен с четвертого вечернего курса. Ох уж эта Валентина Ивановна.

И наконец, в день сдачи последнего экзамена, я совершал посадку в Хабаровске на борту Ту-114 следующего рейсом Москва-Хабаровск. И таким образом сбегая от товарищей военкомов города Москва. Паранойя — здоровое чувство. Впереди было два месяца, можно сказать счастья. Рейс Хабаровск — Южно-Сахалинск на АН-10. И утром следующего дня меня встречали в аэропорту Колесовы. Кадиллак Семеныча впечатлял, двухдверный ГАЗ 69, был переделан на трехдверный с полнометаллическим кузовом и задней двухстворчатой дверкой. Между боковыми сиденьями задней части кабины, вплотную к передним сиденьям, было установлено одноместное сиденье с обзором назад. А за дуги автомобильного кузова и пол крепилась детская коляска на расчалках из мощных резиновых шлангов. Все очень по уму. В переделанных ящиках боковых сидений, можно было уложить, по четыре двадцати литровых канистры для бензина. Ведь жрет козлик невпроворот — 20 литров на 100 км. Легко.

Как оказалось, Колесовы собрались ехать в Крым налегке. С минимумом одежды и еды, но максимумом пеленок и детского питания. Все вещи были отправлены контейнером еще две недели назад, ждали только моего приезда.

— Мы с Семенычем долго трепали друг друга за плечи, радуясь встречи. Расцеловались с тетушкой. А потом я, с непонятным самому себе умилением, смотрел на племянника. Этого белобрысого азиата с серыми глазами, осваивающего автомобильную люльку.