Читаем Голодный ген полностью

В тот период самой распространенной операцией в борьбе с ожирением был еюноилеальный анастомоз (анастомоз между тощей и подвздошной кишками), существенно укорачивающий путь прохождения пищи через кишечник, за счет чего она не успевала перевариваться и абсорбироваться стенками желудочно-кишечного тракта. Метод довольно действенный, но побочные эффекты — инфекции, мочекаменная болезнь, остеопороз, анемия, белковая и печеночная недостаточность — оставались непредсказуемыми и иногда фатальными. И все-таки желающие подвергнуться операции находились во множестве. «В некоторых случаях люди предпочитают смерть излишнему весу», — констатирует Блэкберн. Спрос рождает предложение; многие хирурги не боялись рисковать. За период с 1960-х по начало 1970-х гг. было произведено около 100 тыс. еюноилеальных анастомозов.

Джордж не приложил к этому руки: по его мнению, игра не стоила свеч из-за вероятности неудачи и высокого уровня смертности после операции.

Предлагались и более безопасные методы преодоления тучности. Один из них — фиксация челюсти. Английский медицинский журнал «Ланцет» так описывал эту достаточно простую процедуру: «Под местной анестезией просверливаются два небольших межзубных канала между каждым клыком и малым коренным зубом и верхняя челюсть соединяется с нижней проволочным ограничителем. Пациентам даются инструкции по гигиене полости рта».

Инструкции инструкциями, но элементарная чистка зубов становилась при зафиксированных челюстях подлинной пыткой, да и разговаривать было сложно. Питание происходило в основном через соломинку. В общем, главная цель — поставить преграду неумеренному чревоугодию — достигалась, но ей сопутствовали несчастные случаи и даже гибель тех, кто решился на фиксацию челюстей: из-за проволочного ограничителя случайная рвота вела к летальным последствиям. Но положим, рекомендованные шесть месяцев добровольных мучений проходили без печальных происшествий — результат все равно был весьма сомнительным: к собственному ужасу, пациенты стремительно набирали сброшенные килограммы, как только их челюсти (и аппетиты) получали свободу. Некоторые врачи пробовали предотвратить рикошетный скачок веса, рекомендуя ношение специальных, туго затягивающихся на талии нейлоновых ремней. В такой сбруе, думалось им, много не съешь. Последствия оказались двоякими: одни пациенты не позволяли нейлону встать между ними и калориями, попросту разрезая медицинские вериги: другие, более честные, уподоблялись песочным часам, узко стянутые посередине и раздувшиеся сверху и снизу. Подобных мазохистов находилось мало, а о снижении веса не было и речи.

Более продуманной и остроумной инновацией стал внутрижелудочный баллон. Опускаем его на трубочке по пищеводу и накачиваем через нее воздухом — вот и все. Баллон занимает часть пространства, предназначенного для пищи. Просто, как все гениальное, и, на первый взгляд, безопасно: немного латекса и воздух, стоит ли беспокоиться? Но вскоре выяснилось, что «баллонизация» способствует возникновению язвы и эрозии желудка. Плюс к тому процедура стоила весьма дорого и была не особенно эффективной. В 1988 г. авторитетный журнал «Гастроэнтеролоджи» подвел неутешительные итоги использования внутрижелудочных баллонов, и от них практически отказались.

Тем временем хирурги разработали очередной новый метод — бандаж пищевода, — вдохновленные, должно быть, рассказами о японских рыбаках, которые приспособили к своему ремеслу бакланов. Такая рыбалка распространена по берегам реки Нагара. Прирученным птицам стягивают шеи и отпускают на волю. Бакланы ловят рыбу, но отправить ее в желудок не могут: пищевод слишком узок. Хозяева птиц вытаскивают полупроглоченную добычу — и дело сделано.

Однако то, что хорошо для рыболовов Японии, где такая рыбалка стала неплохим аттракционом для туристов, не прижилось в новом качестве вне Страны восходящего солнца. Бандаж вызывал развитие тяжелых, иногда смертельных инфекций пищевода. Кроме того, пациенты жаловались на неудобства от наложения бандажа куда активней и громогласней, чем бакланы.