Читаем Голем и джинн полностью

Через несколько ночей в городе случился первый настоящий снегопад. Джинн стоял у окна и смотрел, как беззвучно исчезает из виду город. Он видел снег и раньше: сухой и колючий, несущийся по земле в пустыне, и белый, сияющий на вершинах гор. Но этот снег смягчал все, к чему прикасался, и закруглял прямые линии домов и крыш. Джинн дождался конца снегопада и вышел на улицу. По нетронутому белому ковру он отправился в порт.

Суда у причалов покачивались на черной воде. Их палубы и снасти были обведены белым. Тишину нарушали только мужские голоса и смех, доносящиеся из соседнего бара.

Такого покоя он еще никогда не чувствовал в этом городе и понимал, что продлится тот недолго. Утром Джинн опять будет делать сковородки и изображать бедуина — ученика жестянщика. Тайная жизнь. Он вспомнил, какую острую радость почувствовал, когда рассказал о себе той женщине. Как будто на мгновение опять стал свободным.

Иногда чей-то тихий голос шептал ему в ухо: «Глупец, почему ты не возвращаешься домой?» Но, едва возникнув, эта мысль тут же оказывалась погребенной под тысячью страхов и возражений! Даже если ему удастся пересечь океан, он не сможет вернуться в свой прозрачный дворец и в свою прежнюю жизнь в этом новом облике. Ему придется жить в большом поселении джиннов, среди своих, но все-таки отдельно от них, а они станут жалеть и бояться его, будут указывать на него непослушным детям и говорить при этом: «Держись подальше от людей, малыш, а то станешь таким же, как он».

Нет, если уж ему суждено стать чужим своим соплеменникам, лучше жить в Нью-Йорке. В конце концов он найдет способ освободиться. А если не найдет? Тогда, наверное, так и умрет здесь.

* * *

Голем, сидя у окна, наблюдала за тем, как падает снег. Холод просачивался в комнату через щели в рамах, и она покрепче закуталась в пальто. Сам по себе холод ее не беспокоил, но от него промерзала и коченела глина, составляющая ее тело, и тогда женщина становилась беспокойной и раздражительной. С недавних пор она стала носить пальто и дома, но это не очень помогало. Ноги уже начинали ныть, а ведь было всего два часа ночи.

Но снег был очень красив. Жаль, что нельзя выйти и пройтись по нему, такому нетронутому и свежему. Она представила себе могилу равви, там за рекой, в Бруклине, тоже прикрытую пушистым белым покрывалом. Она непременно навестит ее на днях, но сначала надо выяснить, как туда добраться. Ей еще не приходилось бывать в Бруклине; она вообще нигде не была, кроме Нижнего Ист-Сайда. И разрешается ли женщинам посещать кладбище? Как узнать об этом, не обнаружив своей неосведомленности?

Только после смерти равви она осознала, как мало знает о культуре людей, среди которых живет. Уже через несколько минут после ее страшного открытия соседи начали исполнять свои роли, действуя по хорошо знакомому им сценарию: привели доктора, завесили зеркала. Ее поразила тогда открытая неприязнь и негодование юноши, сидевшего над телом, и ей приятно было, что Майкла такое поведение явно возмутило, но он хотя бы знал, какие правила нарушает, а она словно двигалась впотьмах.

Майкл. Она подозревала, что даже без своей сверхъестественной способности смогла бы догадаться, о чем он хотел попросить ее тогда, в коридоре. Хорошо, что он этого не сделал. «Суди о человеке по его делам, а не по мыслям». Равви был прав: Майкл — славный человек, и она была бы рада увидеться с ним снова. Возможно, они и будут иногда случайно встречаться на улице или в пекарне. Они могут иногда разговаривать, могут даже подружиться. Она надеялась, он не станет возражать.

А жизнь тем временем шла своим чередом. На работе миссис Радзин выразила ей сочувствие и, между прочим, упомянула, что в течение семидневной Шивы мистер Радзин непременно зайдет в дом равви, чтобы принести соболезнования от их семьи. (А почему не пойдет сама миссис Радзин: потому, что женщин туда не пускают, или просто потому, что ей не с кем оставить детей? Где можно получить ответы на все эти вопросы?) Анна и миссис Радзин предложили взять на себя клиентов и кассу, чтобы Хава могла спокойно работать в глубине пекарни. Это было очень мило с их стороны, и она с благодарностью согласилась.

Работая в одиночестве, она смогла наконец подумать о событиях прошедших дней и разобраться, что из них действительно случилось, а что ей почудилось. Встреча со светящимся человеком в особенности казалась ей теперь плодом ее воображения. Он не оставил никакого реального следа своего существования, кроме того, что хранился у нее в памяти.

Она вздрогнула, вспомнив; что раскрыла ему свою тайну. Но это было выше ее сил. Он так легко и охотно поделился с ней своей, что на какое-то мгновение излишняя осторожность показалась ненужной и даже глупой. И тут он как раз спросил ее: «Что ты такое?» — и она не смогла противостоять его откровенному и жаркому любопытству.

Но она хотя бы убежала от него до того, как наделала новых ошибок. Та встреча была простой случайностью, исключением. Больше такого не повторится.