Читаем Голем и джинн полностью

Но одна неприятность следовала за другой, потолок на верхнем этаже грозил вот-вот обвалиться, и Майкл так и не собрался исполнить свое решение. А потом однажды утром кухарка приютного дома заглянула в кабинет Майкла и поставила ему на стол коробку миндального печенья.

— Это новая работница из пекарни попросила передать вам, — объяснила она, явно забавляясь ситуацией. — Сказала, что это бесплатно, можете себе представить? Она узнала, что я здесь работаю, вот и обратилась ко мне.

Новая работница? Он не сразу сообразил, о ком речь, а потом понял и улыбнулся. На лице у кухарки было написано откровенное любопытство.

— Такая высокая девушка? — уточнил он, и женщина кивнула. — Это знакомая моего дяди. Это я предложил ей обратиться к Радзинам насчет работы. Наверное, она решила отблагодарить меня.

— Да, скорее всего, — легко согласилась кухарка, но не двинулась с места, явно ожидая продолжения.

— Дора, я виделся с ней всего раз. И она вдова. Совсем недавно овдовела.

Кухарка только покачала головой, словно поражаясь его наивности, взяла из коробки одно печенье и удалилась.

Майкл тоже взял печенье и подержал его в руке. Оно было пышным, круглым и воздушно-легким. Сверху его украшали миндальные листочки, выложенные в виде цветка. Он сунул печенье в рот и впервые за несколько недель почувствовал себя счастливым.

* * *

Постепенно Хава втянулась в ритм жизни в пекарне. Она уже не так боялась становиться за кассу и постепенно запоминала, кто из покупателей каждый день покупает одно и то же и кто любит, чтобы их заказ собирали заранее. Она научилась улыбаться каждому, даже если ей этого не хотелось. Прислушиваясь к множеству едва слышных подсказок, она угадывала, что нравится клиентам, и старалась угодить. И когда ей это удавалось, они отходили от прилавка, чувствуя, что на сердце стало немного легче и что хоть одна простая задача этого дня выполнена успешно.

Конечно, оставались и проблемы. Иногда она работала слишком быстро, и тогда покупатели раздражались или терялись, потому что им казалось, будто их торопят; поэтому она старалась двигаться медленнее и не забывала спрашивать постоянных клиентов о здоровье и семьях, даже если у прилавка стояла очередь. Еще она научилась справляться с нерешительными покупателями, которые подолгу задерживались у витрины не в силах сделать выбор. Умение это пришло к ней в один день, когда какая-то женщина попросила Хаву саму выбрать для нее булку, которая ей больше всего нравится. Проблема состояла в том, что у Голема не было любимой выпечки: она пробовала все, что делали в пекарне, и, конечно, отличала по вкусу один товар от другого, но это не означало, что один нравился ей больше, а другой меньше. Они были просто разными. Сначала она решила положить в пакет первое, что попадется под руку, но потом, почувствовав внезапный прилив вдохновения, сделала то, чего обычно себе не позволяла. Она сосредоточилась на мыслях женщины и, как через сито, просеяла ее противоречивые желания. Разумеется, лучше купить что-нибудь подешевле, но ей так хочется сладкого… неделя выдалась тяжелая, хозяин снова поднял плату за комнату… и потом, они ужасно поссорились с Сэмми, так неужели она не заслужила чего-нибудь вкусненького? Правда, она его быстро съест и счастливее от этого не станет, только беднее…

— Знаете, для такого дня хороша хала с изюмом. Она сладкая и одновременно питательная, — быстро предложила девушка. — И ее надолго хватит.

— Правильно, — просияла женщина. — Это именно то, что я хотела.

Она заплатила за халу и пошла домой с легким сердцем.

Довольная успехом, Хава опробовала эту тактику на других нерешительных покупателях. Она угадывала чаще, чем ошибалась, и старалась не огорчаться из-за ошибок. Просто она начинала понимать, что на свете есть люди, которые никогда и ничем не бывают довольны.